Стив Роджерс и наследник чистой крови

Глава 1. У парня талант

Стив отворил дверь в Большой зал, всё ещё стряхивая с волос снег — прощальный подарок Баки, уехавшего на рождественские каникулы. Казалось, завтрак был вечность назад, и Стив умирал с голоду. Шаги отдавались гулким эхом. Ещё утром зал звенел голосами сотен взволнованных студентов, которые никак не могли дождаться, когда же отправятся домой Хогвартс-экспрессом. Волнение захватило и Стива, хотя он никуда не собирался. Как всегда. Будучи сиротой, он в основном жил в Хогвартсе. Обычно каникулы проходили совсем неплохо, потому что оставался и Баки. Но в этом году семья Наташи пригласила его на Рождество, что дало благодатную почву для шуточек о будущих родственниках. Впрочем, Баки вряд ли согласился бы пропустить подобное (и едва ли стоило), несмотря на все подколки насчёт подружки со Слизерина. У Сэма были проблемы из-за паршивых отметок, так что ему просто не позволили пригласить Стива погостить. Так или иначе, Стив мог воспользоваться свободным временем в тишине для подготовки к Ж. А.Б. А., до которых, в конечном счёте, оставалось всего несколько месяцев.

Судя по всему, и правда будет тихо. Стив с разочарованием взглянул на стол, накрытый к обеду. Во главе сидела профессор МакГонагалл, рядом с ней — горстка детей не старше третьего курса. Ни одного старшекурсника. Дверь захлопнулась с одиноким глухим ударом. МакГонагалл, как обычно, нахмурилась.

— Поднимайте ноги, мистер Роджерс; вы сносите ботинки, если будете так шаркать.

Стив пытался. Он даже не сомневался, что ботинки развалятся, если он применит к ним ещё хоть одно Репаро или Чары расширения. И буквально каждому было известно — благодаря одному конкретному человеку, — что Стив едва сводил концы с концами. Мать Стива была магглой, так что в Гринготтсе не осталось сейфа на его имя. Ему всё покупала школа.

Он продолжил путь к столу с куда меньшим пылом. Это будут долгие, одинокие три недели.

Дверь за его спиной снова распахнулась.

— Почему моим эльфам нельзя приносить ланч прямо в лабораторию? Это нелепо! — голос был до отвращения знакомым, и Стив окончательно пал духом.

МакГонагалл воззрилась на вошедшего поверх очков.

— Так я трижды в день получаю подтверждение, что вы пока ещё не взорвали себя в лаборатории, мистер Старк. Кроме того, это не ваши домовые эльфы.

— Почти, — пробормотал Тони, достаточно громко, чтобы его услышал каждый. Все знали, что покойные Говард и Мария Старк завещали Хогвартсу, Школе Чародейства и Волшебства, значительную сумму. Не то чтобы она пробила дыру в состоянии, оставленном их единственному ребёнку. Тони обогнул Стива одним стремительным, гибким движением и взглянул на него через плечо.

— Твои телохранители бросили тебя, Роджерс?

— Баки и Сэм — не мои телохранители, — Стив знал, что прозвучало это угрюмо.

— Тогда приспешники.

— Не…

— Последователи?

— Н…

— Подвижники? Сектанты? Ра…

— Заткнись, Старк!

Стив его ненавидел. Ненавидел, как изящно звезда факультета Равенкло опускается на стул, даже не взглянув на Стива, как безупречно обращается со столовыми приборами. Ненавидел постоянную язвительность Старка и то, как он спорил с профессорами (и зачастую выигрывал в этих спорах), его красоту, гениальность, резкость, ироничность. Но больше всего Стив ненавидел себя — за то, что рядом со Старком его настигало косноязычие. В присутствии Тони он запинался, как деревенщина, а в девяти случаях из десяти ещё и краснел, как свёкла, ни с того ни с сего. В обычное время Стив был популярным и обаятельным капитаном команды Гриффиндора по квиддичу, но стоило Старку появиться поблизости, Стива просто раздирало на части, и в итоге он вёл себя как круглый дурак. Едва ли это могло улучшить и без того низкое мнение Тони о нём.

— Я буду очень признательна, если вы двое сможете вести себя прилично по отношению друг к другу в течение трёх недель и покажете хороший пример тем, кто младше вас, — чопорно предупредила МакГонагалл, и Стиву ничего не осталось, кроме как пробормотать согласие и занять своё место.

— Снимите Чары принуждения, и я с радостью поем у себя в лаборатории и оставлю всех в покое, — брюзжал Тони, со смертельной решимостью накалывая сосиску на вилку. — То, что меня заставляют приходить в Большой зал есть, а в полночь отправляют спать, — просто оскорбление. Мне что, двенадцать? Абсолютная нелепость.

— После вашего обморока прошлой зимой мадам Помфри решила, что будет разумнее удостовериться, что вы придерживаетесь графика минимального питания, социального взаимодействия и отдыха на каникулах.

Тони исподтишка взглянул на Стива и повернулся к МакГонагалл.

— Я не упал в обморок. Просто захотел ненадолго прилечь.

— Я пыталась быть деликатной, мистер Старк, но, раз уж вы не любите иносказания, скажу прямо.