Фандом: Naruto. Один необдуманный поступок часто решает всё, за любую глупость приходится расплачиваться сполна. Вот только Цунаде к последствиям не готова. А ведь они кардинально изменят ее жизнь.
Добавить в моё избранное
208 мин, 25 сек 11480
Четверо сопровождали нас по пути сюда, двое идут за нами от ворот.
— Я не знаю, — честно ответил Джирайя. — Но, думаю, у нас еще будет возможность спросить обо всем у Какаши.
Цунаде согласно кивнула. Посмотрев вперед, она почувствовала, как сладко защемило сердце. Над крышами гордо возвышались лица лидеров деревни, среди которых было ее собственное. Цунаде вернулась домой. Она с интересом оглядывалась по сторонам, рассматривая строения и лавки. Как же тут все было не похоже на Горячие источники. Другие улицы, дома, афиши. А ведь в Конохе она давно не была в кино.
— Пойдем, посмотрим, что здесь показывают в кинотеатрах? — предложила Цунаде, утягивая Джирайю к стенду с плакатами.
Среди кино-постеров было много объявлений о купле-продаже и рекламы, но Цунаде не обращала на них внимания до тех пор, пока Джирайя не дернул ее за рукав:
— Посмотри-ка на это.
Среди прочих объявлений Цунаде без труда отыскала то, что хотел показать ей Джирайя. Это была небольшая листовка, половину которой занимала карикатура. Судя по всему, действие происходило в Резиденции. В центре стоял знакомый Цунаде стол, окруженный стопками покрывшихся пылью бумаг. На нем рядом со знаком листа вместо надписи «Хокаге» красовалась другая, гласившая«Пустышка». За самим столом с гордым видом восседал человек с седыми волосами, скрывавший под маской зловещую ухмылку. Причем сидел он не на стуле, а на спине другого человека, волосы которого были собраны в высокий хвост на затылке, а на плече красовалась нашивка с оленьими рогами. За окном были видны всполохи огня, и небо было черно от дыма. У окна, в углу карикатуры, едва заметна фигура человека, опирающегося на трость. Несмотря на то, что лицо его в тени, на нем можно различить нечто похожее на скорбь. Под всем этим безобразием находились призывы к переходу к выборной власти, чтобы обеспечить деревне достойного лидера, который был бы в состоянии самостоятельно вести дела деревни, улучшить качество жизни и обеспечить стабильность и процветание.
С каждым прочитанным словом Цунаде становилась все бледнее. Дочитав до конца, она яростно сорвала листовку:
— Данзо! Почему никто не сообщил мне? Я же просила Какаши писать, если возникнут проблемы!
Она обернулась по сторонам, гневно отмечая, что все ближайшие заборы и доски объявлений пестрят подобными листами. То, что она вначале приняла за кино-афиши, оказалось оппозиционными листовками.
— Ну, доберусь я до него!
— Не надо, — Джирайя положил ей руку на плечо. — Поговорим об этом в менее людном месте. И не волнуйся сильно. Ты же не хочешь, чтобы наш ребенок тоже переживал?
Цунаде раздраженно хмыкнула:
— Тогда идем скорее, мне необходимо привести себя в порядок и срочно поговорить с Какаши.
— А повидаться с Шизуне ты уже не хочешь?
— Думаю, она тоже в Резиденции.
От злости Цунаде совсем не ощущала усталости. В первые же минуты ее пребывания в Конохе те проблемы, от которых она так долго скрывалась в Деревне Горячих источников, обрушились на нее с новой силой. Ей снова нужно было вести дела и разрешать споры. Да еще и с этим Данзо прибавилось головной боли. Как давно это продолжается? Кто на чьей стороне? Что если Шикаку уже не член совета, а Какаши давно отстранен от должности? Что еще успел сделать Данзо, кроме распространения листовок? От всех этих вопросов у Цунаде раскалывалась голова. Уж не это ли та причина, по которой Шизуне так внезапно вернулась в Коноху? Если это так, она еще получит свое!
Наскоро приняв душ и переодевшись, Цунаде хотела было идти в Резиденцию, но Джирайя остановил ее:
— И куда ты собралась?
— К Какаши, конечно! Куда же еще? Дай мне пройти!
— Я не узнаю тебя, Цунаде. Разве ты забыла, что тебе нельзя волноваться? Ты, между прочим, носишь нашего ребенка, и я не хочу, чтобы из-за тебя он родился раньше, чем нужно.
— Он уже практически доношенный! Все в порядке, отойди!
— Цунаде! — Джирайя схватил ее за кисти рук и несильно встряхнул. — Ты понимаешь, что собираешься делать?
— Поговорить со старым другом — преступление?
— Только если друг — исполняющий обязанности Хокаге, а ты — сама Хокаге, отсутствовавшая довольно продолжительное время. Успокойся, Цунаде! Пока я прошу тебя по-хорошему.
— А как будет по-плохому? — зло прошипела Цунаде.
Ей необходимо было дать выход своим эмоциям: не имея возможности высказать Какаши все, что она о нем думает, Цунаде ругалась на Джирайю.
— Ты уверена, что хочешь знать? Пойми, наконец, что твое появление в Резиденции будет означать, что ты в игре! Тебе это нужно? Тебе это нужно, Цунаде?!
Джирайя снова встряхнул ее, и Цунаде попыталась отстраниться, но он держал ее крепко. Внутри слабо пошевелились, после чего Цунаде ощутила довольно сильный пинок куда-то в область желудка.
— Я не знаю, — честно ответил Джирайя. — Но, думаю, у нас еще будет возможность спросить обо всем у Какаши.
Цунаде согласно кивнула. Посмотрев вперед, она почувствовала, как сладко защемило сердце. Над крышами гордо возвышались лица лидеров деревни, среди которых было ее собственное. Цунаде вернулась домой. Она с интересом оглядывалась по сторонам, рассматривая строения и лавки. Как же тут все было не похоже на Горячие источники. Другие улицы, дома, афиши. А ведь в Конохе она давно не была в кино.
— Пойдем, посмотрим, что здесь показывают в кинотеатрах? — предложила Цунаде, утягивая Джирайю к стенду с плакатами.
Среди кино-постеров было много объявлений о купле-продаже и рекламы, но Цунаде не обращала на них внимания до тех пор, пока Джирайя не дернул ее за рукав:
— Посмотри-ка на это.
Среди прочих объявлений Цунаде без труда отыскала то, что хотел показать ей Джирайя. Это была небольшая листовка, половину которой занимала карикатура. Судя по всему, действие происходило в Резиденции. В центре стоял знакомый Цунаде стол, окруженный стопками покрывшихся пылью бумаг. На нем рядом со знаком листа вместо надписи «Хокаге» красовалась другая, гласившая«Пустышка». За самим столом с гордым видом восседал человек с седыми волосами, скрывавший под маской зловещую ухмылку. Причем сидел он не на стуле, а на спине другого человека, волосы которого были собраны в высокий хвост на затылке, а на плече красовалась нашивка с оленьими рогами. За окном были видны всполохи огня, и небо было черно от дыма. У окна, в углу карикатуры, едва заметна фигура человека, опирающегося на трость. Несмотря на то, что лицо его в тени, на нем можно различить нечто похожее на скорбь. Под всем этим безобразием находились призывы к переходу к выборной власти, чтобы обеспечить деревне достойного лидера, который был бы в состоянии самостоятельно вести дела деревни, улучшить качество жизни и обеспечить стабильность и процветание.
С каждым прочитанным словом Цунаде становилась все бледнее. Дочитав до конца, она яростно сорвала листовку:
— Данзо! Почему никто не сообщил мне? Я же просила Какаши писать, если возникнут проблемы!
Она обернулась по сторонам, гневно отмечая, что все ближайшие заборы и доски объявлений пестрят подобными листами. То, что она вначале приняла за кино-афиши, оказалось оппозиционными листовками.
— Ну, доберусь я до него!
— Не надо, — Джирайя положил ей руку на плечо. — Поговорим об этом в менее людном месте. И не волнуйся сильно. Ты же не хочешь, чтобы наш ребенок тоже переживал?
Цунаде раздраженно хмыкнула:
— Тогда идем скорее, мне необходимо привести себя в порядок и срочно поговорить с Какаши.
— А повидаться с Шизуне ты уже не хочешь?
— Думаю, она тоже в Резиденции.
От злости Цунаде совсем не ощущала усталости. В первые же минуты ее пребывания в Конохе те проблемы, от которых она так долго скрывалась в Деревне Горячих источников, обрушились на нее с новой силой. Ей снова нужно было вести дела и разрешать споры. Да еще и с этим Данзо прибавилось головной боли. Как давно это продолжается? Кто на чьей стороне? Что если Шикаку уже не член совета, а Какаши давно отстранен от должности? Что еще успел сделать Данзо, кроме распространения листовок? От всех этих вопросов у Цунаде раскалывалась голова. Уж не это ли та причина, по которой Шизуне так внезапно вернулась в Коноху? Если это так, она еще получит свое!
Наскоро приняв душ и переодевшись, Цунаде хотела было идти в Резиденцию, но Джирайя остановил ее:
— И куда ты собралась?
— К Какаши, конечно! Куда же еще? Дай мне пройти!
— Я не узнаю тебя, Цунаде. Разве ты забыла, что тебе нельзя волноваться? Ты, между прочим, носишь нашего ребенка, и я не хочу, чтобы из-за тебя он родился раньше, чем нужно.
— Он уже практически доношенный! Все в порядке, отойди!
— Цунаде! — Джирайя схватил ее за кисти рук и несильно встряхнул. — Ты понимаешь, что собираешься делать?
— Поговорить со старым другом — преступление?
— Только если друг — исполняющий обязанности Хокаге, а ты — сама Хокаге, отсутствовавшая довольно продолжительное время. Успокойся, Цунаде! Пока я прошу тебя по-хорошему.
— А как будет по-плохому? — зло прошипела Цунаде.
Ей необходимо было дать выход своим эмоциям: не имея возможности высказать Какаши все, что она о нем думает, Цунаде ругалась на Джирайю.
— Ты уверена, что хочешь знать? Пойми, наконец, что твое появление в Резиденции будет означать, что ты в игре! Тебе это нужно? Тебе это нужно, Цунаде?!
Джирайя снова встряхнул ее, и Цунаде попыталась отстраниться, но он держал ее крепко. Внутри слабо пошевелились, после чего Цунаде ощутила довольно сильный пинок куда-то в область желудка.
Страница 52 из 59
