Незнакомыми дорогами

Полжизни пролазив в пещерах, Солдон привык к разумным опасениям трагедии; его даже заваливало один раз, но помощь подоспела вовремя, и в дальнейшем он относился к своей судьбе с изрядной долей фатализма.

— Откуда ты знаешь? — выдохнул он, и слова слетели с его губ облачками пара. Он был весь мокрый и остро чувствовал ночной холод.

Земля разверзлась под его ногами, и он выстрелил в тёмный провал, ещё раз и ещё. Неведомая сила швырнула его в сторону, в полёте Солдон перекувырнулся через голову и выронил фонарь, ударившись рукой о торчащую ветку. Затем он тяжело шмякнулся об землю, но острой боли не было, наверное, ничего не сломал. Выстрелив куда-то наугад, Солдон поднялся, удивляясь, откуда только берутся силы, но в следующий момент земля снова ушла у него из-под ног.

— Кто там? Стой, кто идёт?! — раздался издалека чей-то крик, а в следующую секунду очередной полёт Солдона что-то задержало, и в спину вонзился добрый десяток игл.

— Назовите се… — донёсся тот же голос и потонул в оглушительном рёве сирены.

Сползая на землю и раздирая рубашку на спине колючей проволокой, Солдон благословил ту светлую голову, которая догадалась включить сигнализацию снова.

Вовремя он сообразил, что вряд ли преследователь испугался сирены, и выстрелил опять. Луч ударился в землю, опалив траву, земля ощутимо чавкнула, и тут Солдона схватили за плечо. Он заорал и дёрнулся, но его встряхнули, и он обернулся.

— Лезь сюда! — проорал часовой, перекрикивая сирену, и схватился за натянутую проволоку, разводя её вниз и вверх так, чтобы образовался просвет. Солдон кое-как проскочил между проволокой, ободравшись и разорвав одежду ещё раз. Сил хватило, чтобы вскочить; где-то вдалеке мелькал свет фонарей.

— Ты видел? — прокричал Солдон. — Оно внизу!

Пистолета он не выпускал и целился в землю у себя под ногами и за периметром. Сигнализация наконец-то отключилась. Часовой рассматривал Солдона обескураженно, и было понятно, почему: увидев выстрелы, он подумал, что в опасности менвит. Кто же ещё может носить оружие?

— Видел, — признался часовой. Солдон смотрел в его лицо и пытался вспомнить имя, но не мог.

— Кто из командования здесь? — спросил он, боясь худшего, то есть генерала, который не захочет возиться со спасением и спишет всё на больное воображение спятившего арзака.

— Все… все полковники, я имею в виду, — поправился часовой. Солдон схватил его за руку и потащил прочь от периметра, но он вырвался:

— Ты что, я не могу уйти с поста!

— Хочешь, чтобы тебя съели? — прорычал Солдон. — Быстро веди меня к командованию, ты поймал нарушителя периметра!

Свет фонарей и голоса стали ближе, и Солдон зажмурился. Его окружили, часовой докладывал, что произошло. Кто-то осторожно коснулся его руки и забрал пистолет. Солдон не сопротивлялся.

— Пистолет Бу-Сана! — воскликнул кто-то. Солдон едва переставлял ноги, которые вдруг стали непослушными, кто-то хотел помочь ему идти, взяв за плечи, но не успел и только подхватил уже в полёте.

— Это моё предназначение, видимо, — арзаков после подвига на руках носить! — весело сказал тот, кто легко понёс его. Солдон вцепился в него, сжав зубы, чтобы не стучали, и закрыл глаза.

— Куда его? — спросил кто-то.

— В лазарет, ясное дело, — ответил другой. — Вы посмотрите на него!

Кто-то едва ли не бегом пробежал им навстречу.

— Кто? — услышал Солдон, и властная рука отвела волосы у него с лица. — Солдон?!

— И вам доброй ночи, мой полковник… — пробормотал тот. Уж Мон-Со игнорировать было нельзя, даже если находишься на грани обморока.

— Какая уж тут добрая ночь! — воскликнул тот. — Аль-Рос, в лазарет, быстро, предупредите о раненом!

Солдон открыл глаза только тогда, когда его сгрузили на кресло для осмотров, и над ним наклонился Лон-Гор, взъерошенный и даже с незастёгнутой верхней пуговицей рубашки.

— Все вон отсюда! — сказал он, и Солдон попытался вскочить, схватив его за руку.

— Нет! — воскликнул он, боясь, что сейчас ему вколют снотворное, и он не успеет всё рассказать. — Опасность!

В лазарете было светло для привыкших к темноте глаз, и он постоянно щурился, пытаясь различить, кто не сдержал любопытство. Нёс его Нур-Кай, Мон-Со должен был узнать всё одним из первых, Гун-Ард — теперь он вспомнил имя — бросил-таки свой пост или поставил кого-то вместо себя, и это хорошо, он свидетель, а вот Лан-Тор и Вен-Хар здесь зачем, просто из любопытства?

Распахнулась дверь, ударившись об стену, и влетел Кау-Рук, командование было в сборе.

— Что здесь такое? — раздался незнакомый голос, и появился беллиорец. Солдон даже зажмурился на секунду, чтобы увериться, что нашивки на воротнике ему почудились, но нет.

— Пещера! — воскликнул он. — Мы забрались в горы и видели, как они начинают проседать и проваливаться…