Фандом: Гарри Поттер. Гарри нашел здоровое применение своей вечной тяге к спасению людей в виде маленького покалеченного мальчика. Но это изменение в жизни всколыхнуло в его памяти воспоминания о бывшем учителе. Воспоминания, которые никак не оставляли его мысли. Фик является своего рода сиквелом к «Dudley's Memories». Сюжетно они имеют мало общего, но первую часть рекомендуется прочесть для лучшего понимания происходящего.
Добавить в моё избранное
305 мин, 4 сек 6672
мы пока что уберем ее на каминную полку вместе с палочкой Лили.
— Ой! — Тим не мог отыскать слов, но, как и тогда, когда они относили цветы на могилу его бабушки, его глаза сказали все за него.
— Луна, как считаешь, Тим может мне помочь? — внезапно спросил Гарри.
— Думаю, да, если ты действительно знаешь правильный пароль, — ответила она. — Попробовать не помешает. Палочка не навредит Тиму.
Гарри достал одну из непримечательных книг из стопки. Именно из-за нее палочка Снейпа (а теперь Тима) укусила его.
— Тим, ты можешь стукнуть своей волшебной палочкой по этой книге и сказать «Лили».
Тим поднял на него вопросительный взгляд, но последовал инструкциям. Обыкновенная коричневая книга ненадолго засветилась белым светом. Когда свет померк, обложка стала кожаной, окрасившись в зеленый цвет. Гарри открыл книгу и увидел убористый почерк, складывавшийся в новые заметки и формулы зелий, вместо кулинарных рецептов.
Джинни, заглянувшая в книгу через его плечо, радостно вскрикнула.
— Замечательно! — ликующе воскликнул сам Гарри.
— Это я сделал? — потрясенно спросил Тим.
— Да, ты, — широко улыбнулся Гарри.
Мальчик улыбнулся ему в ответ.
Весь Волшебный мир продолжает праздновать, а я по-прежнему прячусь в подземельях«.»
Так начинался дневник Снейпа. Это была самая ранняя запись, что сумел отыскать Гарри. Чтение дневника давалось ему болезненно, потому что Снейп, похоже, доверял свои мысли лишь этой книге. Первые три месяца 1982 года Снейп провел, рассуждая, что лучше: сброситься с Астрономической башни или же утопиться в озере.
Гарри не пропускал ни единой страницы из страха упустить какой-нибудь намек или ключ к разгадке зелья. Казалось, он проводил каждую свободную минуту за чтением дневника Снейпа. Дошло даже до того, что как-то утром Джинни не выдержала и запретила брать «эту проклятую книгу» за обеденный стол. Гарри, может быть, и ответил бы ей, если бы оба ребенка не начали хихикать.
— Что? — спросил Гарри.
— Да я вот только что попросила детей хоть на пять минут притвориться, что они не асоциальные дикари, — огрызнулась Джинни. — Я предпочитаю по утрам видеть мою семью, а не верхушки их голов с уткнутыми в книжки носами, — она ушла, бормоча что-то о том, что если бы ей было нужно это, то она бы отправилась жить к тете Гермионе.
— Кажется, мы только что получили выговор, — пробормотал Гарри Лили и Тиму, вызвав новую волну смешков.
После этого случая Гарри старался ограничивать время, проводимое за исследованием, рамками рабочего дня.
Весной 1982-го что-то в Снейпе изменилось. Его дневник приобрел более академический тон, а количество личных записей сократилось. Он записал, что по просьбе Дамблдора встречался с Августой Лонгботтом. Похоже, что у Снейпа было зелье, помогавшее от последствий Круциатуса. Энергетический тоник, настоянный на слезах феникса. Он помогал тем жертвам, которые находились под воздействием проклятья короткие промежутки времени.
«18 марта 1982»
Я не смог дать миссис Лонгботтом тот ответ, на который она надеялась. Я встречался… Хотя вернее будет сказать, что я наблюдал за Лонгботтами, которых поместили под надзор в отделение Мунго… в них больше нет ни капли сознания. Рискну сказать, что мое зелье, вероятно, поможет облегчить часть их симптомов, но ущерб, нанесенный их магии и нервной системе, непоправим. Честно говоря, думаю, было бы лучше, если бы они умерли. И я не единственный, кто придерживается этого мнения, поскольку
Запись была не окончена, и, судя по всему, прошло несколько месяцев, прежде чем Снейп вновь взялся за дневник. Следующая запись была датирована июлем. В ней больше не было бессвязного самобичевания человека, опутанного оковами ужасной вины и горя, нет, это был собранный голос Мастера зелий, которого помнил Гарри.
«15 июля 1982»
Дамблдор посчитал мои идеи интересными и изъявил желание проспонсировать исследование. Это удачный поворот, поскольку у меня самого не хватило бы средств на ингредиенты, которые потребуются для, очевидно, большого количества экспериментов«.»
За этим следовал длинный трактат о проклятье Круциатус, дополненный пометками в тексте. Очень быстро вся эта информация вышла за рамки понимания Гарри. С помощью Кричера он скопировал текст и отослал его Эрни МакМиллану, чтобы тот, как целитель, попробовал разобраться в данных.
Дальше в дневнике шел длинный и скучный перечень рецептов экспериментальных зелий и оказываемых ими эффектов. Каждое их них содержало ингредиенты, которые, по расчетам, должны были обратить повреждения, наносимые Круциатусом. Но все зелья до единого были признаны неэффективными. Гарри даже думать не хотелось о том, какое количество крыс отдало свои жизни ради разработки нужной формулы.
— Ой! — Тим не мог отыскать слов, но, как и тогда, когда они относили цветы на могилу его бабушки, его глаза сказали все за него.
— Луна, как считаешь, Тим может мне помочь? — внезапно спросил Гарри.
— Думаю, да, если ты действительно знаешь правильный пароль, — ответила она. — Попробовать не помешает. Палочка не навредит Тиму.
Гарри достал одну из непримечательных книг из стопки. Именно из-за нее палочка Снейпа (а теперь Тима) укусила его.
— Тим, ты можешь стукнуть своей волшебной палочкой по этой книге и сказать «Лили».
Тим поднял на него вопросительный взгляд, но последовал инструкциям. Обыкновенная коричневая книга ненадолго засветилась белым светом. Когда свет померк, обложка стала кожаной, окрасившись в зеленый цвет. Гарри открыл книгу и увидел убористый почерк, складывавшийся в новые заметки и формулы зелий, вместо кулинарных рецептов.
Джинни, заглянувшая в книгу через его плечо, радостно вскрикнула.
— Замечательно! — ликующе воскликнул сам Гарри.
— Это я сделал? — потрясенно спросил Тим.
— Да, ты, — широко улыбнулся Гарри.
Мальчик улыбнулся ему в ответ.
Глава 22
«31 декабря 1981»Весь Волшебный мир продолжает праздновать, а я по-прежнему прячусь в подземельях«.»
Так начинался дневник Снейпа. Это была самая ранняя запись, что сумел отыскать Гарри. Чтение дневника давалось ему болезненно, потому что Снейп, похоже, доверял свои мысли лишь этой книге. Первые три месяца 1982 года Снейп провел, рассуждая, что лучше: сброситься с Астрономической башни или же утопиться в озере.
Гарри не пропускал ни единой страницы из страха упустить какой-нибудь намек или ключ к разгадке зелья. Казалось, он проводил каждую свободную минуту за чтением дневника Снейпа. Дошло даже до того, что как-то утром Джинни не выдержала и запретила брать «эту проклятую книгу» за обеденный стол. Гарри, может быть, и ответил бы ей, если бы оба ребенка не начали хихикать.
— Что? — спросил Гарри.
— Да я вот только что попросила детей хоть на пять минут притвориться, что они не асоциальные дикари, — огрызнулась Джинни. — Я предпочитаю по утрам видеть мою семью, а не верхушки их голов с уткнутыми в книжки носами, — она ушла, бормоча что-то о том, что если бы ей было нужно это, то она бы отправилась жить к тете Гермионе.
— Кажется, мы только что получили выговор, — пробормотал Гарри Лили и Тиму, вызвав новую волну смешков.
После этого случая Гарри старался ограничивать время, проводимое за исследованием, рамками рабочего дня.
Весной 1982-го что-то в Снейпе изменилось. Его дневник приобрел более академический тон, а количество личных записей сократилось. Он записал, что по просьбе Дамблдора встречался с Августой Лонгботтом. Похоже, что у Снейпа было зелье, помогавшее от последствий Круциатуса. Энергетический тоник, настоянный на слезах феникса. Он помогал тем жертвам, которые находились под воздействием проклятья короткие промежутки времени.
«18 марта 1982»
Я не смог дать миссис Лонгботтом тот ответ, на который она надеялась. Я встречался… Хотя вернее будет сказать, что я наблюдал за Лонгботтами, которых поместили под надзор в отделение Мунго… в них больше нет ни капли сознания. Рискну сказать, что мое зелье, вероятно, поможет облегчить часть их симптомов, но ущерб, нанесенный их магии и нервной системе, непоправим. Честно говоря, думаю, было бы лучше, если бы они умерли. И я не единственный, кто придерживается этого мнения, поскольку
Запись была не окончена, и, судя по всему, прошло несколько месяцев, прежде чем Снейп вновь взялся за дневник. Следующая запись была датирована июлем. В ней больше не было бессвязного самобичевания человека, опутанного оковами ужасной вины и горя, нет, это был собранный голос Мастера зелий, которого помнил Гарри.
«15 июля 1982»
Дамблдор посчитал мои идеи интересными и изъявил желание проспонсировать исследование. Это удачный поворот, поскольку у меня самого не хватило бы средств на ингредиенты, которые потребуются для, очевидно, большого количества экспериментов«.»
За этим следовал длинный трактат о проклятье Круциатус, дополненный пометками в тексте. Очень быстро вся эта информация вышла за рамки понимания Гарри. С помощью Кричера он скопировал текст и отослал его Эрни МакМиллану, чтобы тот, как целитель, попробовал разобраться в данных.
Дальше в дневнике шел длинный и скучный перечень рецептов экспериментальных зелий и оказываемых ими эффектов. Каждое их них содержало ингредиенты, которые, по расчетам, должны были обратить повреждения, наносимые Круциатусом. Но все зелья до единого были признаны неэффективными. Гарри даже думать не хотелось о том, какое количество крыс отдало свои жизни ради разработки нужной формулы.
Страница 52 из 86
