Snape's Memories

Но он понимал, что Эрни прав, ему совершенно не нужно было видеть то, что будет дальше. Джинни обошла кровать и взяла его за руку. Прежде чем уйти, она наклонилась и поцеловала Тима в лоб.

— Пойдем выпьем по чашке чая, — дрожащим голосом сказала она.

Следующие два часа для Гарри и Джинни, казалось, тянулись бесконечно. Джинни попыталась вязать, но все теряла счет петлям. Гарри пробовал читать, но совсем не мог сосредоточиться. Разговор между ними тоже не клеился. В конце концов, они принялись по очереди мерить комнату ожидания шагами.

Наконец появилась Мириам.

— Да? — требовательно спросила Джинни.

Мириам улыбнулась.

— Все прошло очень хорошо. И предварительное сканирование выглядит положительно.

Гарри и Джинни выдохнули.

— Сейчас его перевозят в комнату 402. Это отдельная палата. Вы можете спустится к нему, — сказала Мириам.

Гарри не мог почувствовать себя счастливым, пока своими глазами не увидит Тима. Они с Джинни практически побежали к лифту. Выйдя на нужном этаже, они прежде всего заглянули в нужную палату. Та была пуста, очевидно готовая принять пациента, но того еще не было на месте.

Джинни направилась к ассистентке целителя, стоявшей у стола.

— Где Тим Доусон? — спросил она.

Ведьма сверилась со своими таблицами.

— Он уже должен быть здесь, — недоуменно ответил она. — Его там нет?

— Эм, нет, — нервничая, сказал Гарри.

— Так, это очень странно… чтобы спуститься сюда, много времени не нужно… давайте посмотрим, — бормотала она. — Так, согласно этим записям, он уже здесь. Вы уверены, что заглядывали в верную палату?

Позже Гарри не мог объяснить, что именно заставило все внутри него сжаться от холода и побудило его броситься вниз по лестнице, на ходу доставая волшебную палочку. Возможно, то был инстинкт аврора, а может, откровенная паранойя.

В его сознании всплыл образ мужчины с похорон. То, как быстро отец Тима сумел отыскать Мэри. Следящие чары не работали ни в школе, ни на площади Гриммо, но вот здесь… Тим пробыл здесь почти три часа…

Все это промелькнуло в его голове, пока он мчался вниз по лестнице, перескакивая по три ступеньки за раз. Его сердце бешено колотилось в груди, а сам Гарри одновременно ругал и благодарил антиаппарационные чары, наложенные на больницу. Он не мог аппарировать в приемную, но, если кто-то и пытался выкрасть Тима, им для начала тоже нужно было преодолеть границу чар.

Гарри добрался до нижней двери, рванул ее и вырвался в заполненную людьми приемную. На мгновение он остановился, оглядываясь по сторонам и пытаясь отыскать что-то, что было не на своем месте. Стоявшие рядом с ним люди смотрели на него с испуганным недоумением.

На дальней стороне комнаты Гарри разглядел мужчину в мантии ассистента целителя, который спешил к передней двери. Он оглянулся назад, и Гарри увидел, что в руках он нес ребенка. Кто-то сменил больничную сорочку Тима на пижаму, а сам мальчик все еще спал.

— Остановите его! — взревел Гарри, указывая волшебной палочкой. Он не спешил использовать серьезные проклятья, боясь угодить в Тима. — Stupefy! — кому-то не повезло в приступе панике броситься прочь и попасть под заклинание Гарри.

Мужчина же на два шага приблизился к двери.

— С дороги! Отойдите! — закричал Гарри, перескакивая через стулья. Он не мог выбрать удобную позицию для удара, не задев при этом гражданских.

Мужчина был у двери. Гарри успел преодолеть половину разделавшего их пространства.

— Stupefy! — попробовал он еще раз, минуя очередного глупо таращившегося по сторонам гражданского. Заклинание врезалось в стекло двери, разнеся его вдребезги.

Гарри вновь ускорился и погнался за мужчиной на улицу. Он поспел как раз к тому времени, когда тот повернулся на месте и исчез. Гарри оторопело уставился на то место, где тот только что был. Его грудь охватила обжигающая, мучительная боль. Он повалился на колени.

Именно это чувство поселилось в нем, скрываясь где-то совсем рядом с той самой минуты, как родился Джеймс. Именно это чувство всегда отгоняла Молли каждый раз, как они с Роном совершали очередную глупость. Именно эта боль почти убила ее в тот год, что последовал за смертью Фреда.

Именно оно много лет назад заставило его отца в одиночку выступить против Волдеморта. Именно оно подтолкнуло его мать встать на пути у смертельного проклятья.

Гарри не мог дышать, не мог думать.

— Гарри!

Судя по тону, Джинни тоже видела, как тот человек исчез с их сыном. Он обернулся к ней. В ее дрожащей руке была сжата палочка.

— Я опоздал… Джинни… прости… — его голос дрожал и совершенно не походил на его обычный голос.

— Ох, — один единственный слог, сорвавшийся с ее губ, выразил полнейшее смятение Джинни. Она прижала руку ко рту, борясь со слезами.