Фандом: Гарри Поттер. А что могло бы быть, если Гарри просмотрел в Омуте памяти Снейпа больше, чем в каноне и увидел там ответные действия того по отношению к мародерам?
Добавить в моё избранное
17 мин, 55 сек 16071
И уделает этого отличника Малфоя, обязательно уделает.
А в омуте четверо парней в гриффиндорских мантиях, весело болтая, шли аккурат в ловушку. Сейчас, еще шаг, натянутые нити совсем почти не видно, еще шаг…
— А-а-а, вляпались! — не выдержал Гарри и радостно подпрыгнул.
Он притоптывал, волнуясь о том, чтобы последний засранец все же получил свое. А то нечестно.
Ага, все же парень пятится назад и попадает ногой… Да!
Снейп положил вторую склянку в нужном месте. И как он это только рассчитал? Четвертый обидчик провалился почти по пояс в какую-то противную жижу.
Гарри приплясывал, но увидел, как очкарик подбирается ближе и протягивает тому ветку, видимо, только что сбитую с дерева, еще пара секунд — и он вытаскивает приятеля.
Вот бы их обоих туда, обратно.
Внезапный порыв воздуха откуда-то сбоку толкает парней, и они плюхаются в лужу, а Гарри издает торжествующий вопль.
Злой и раздосадованный Снейп рывком открыл дверь и увидел картину, от которой его тут же накрыло волной жгучего гнева. Он рванулся к мерзкому мальчишке, но не заметил, как второпях зацепился мантией за небольшую чугунную подставку возле самой двери. Он почти своротил ее, но… литье есть литье. Раздался сухой треск ткани: мантия зельевара была достаточно плотной. И, пока он отцеплял ее, не поверил собственным ушам.
— Да-а-а-а! Так их! Профессор, класс… Еще бы вот этого очкастого козла уделать… Давай, Снейп! Да! Получилось!
Он посмотрел, как Поттер подпрыгивает и приплясывает с засунутой в Омут памяти головой. Та еще картинка. Он не раз видел болельщиков на квиддичных матчах, — поведение мальчишки напоминало именно это. С той разницей, что тот болел… за него!
Гнев, столкнувшись с крайним удивлением, как-то очень быстро рассыпался. Или растворился? Да, он был сердит, страшно сердит, но прежде всего ему стало невероятно любопытно. Почему мальчишка так странно реагирует? Стоило понаблюдать еще немного.
Тощая задница вертелась так, что даже разозленному профессору было трудно смотреть на это без смеха. А Гарри что-то бормотал, покрикивал, подскакивал, молотил кулаком по столу, махал одной рукой, второй благоразумно придерживаясь за край каменной чаши…
«Поттер — благоразумно? Мне пришло на ум это слово? Совсем плох», — подумал Снейп и шагнул к мальчику, не без удовольствия беря его за шкирку и извлекая из Омута. Он был готов жестко отчитать поганца, но один взгляд на Гарри — и стало совершенно ясно, что в мыслях он далеко не здесь. Пришлось немного встряхнуть…
Поттер повернулся, посмотрел в его глаза, и…
Снейп был готов к чему угодно, но не к этому. Зеленые глазищи горели от восхищения и азарта, и мордредов мальчишка совершенно его не боялся! Вместо этого он с совершенно иррациональным восторгом смотрел прямо на него, и Северус уже собрался было высказаться по этому поводу, конечно, в своей любимой манере, но первым заговорил Поттер:
— Профессор! Это было потрясающе! Вы гений! Как вы дали этим мудакам об… ым, особенно очкастому! Кла-асс!
Приготовленная тирада застряла у Снейпа в горле так, что пришлось прокашляться. А Поттер смотрел… и восхищался. Им. Выражаясь более чем экспрессивно и местами непечатно.
И это как-то надо было… пережить.
— Вы им надрали задницы! — продолжал фонтанировать Поттер в стиле безбашенного фаната любимой квиддичной команды, да только вот на месте команды был он, Северус Снейп, гроза подземелий, студентов и Поттера в частности. Профессор содрогнулся.
«Мерлин, дай мне сил… Что вообще происходит? Я теперь должен… собственно, а что я должен-то теперь?»
— Очкастый уе… к знатно получил, — вещал Поттер с широченной улыбкой…
Что? Что он говорит?!
Ненормативная лексика наконец помогла. Снейп выдохнул:
— Прекратите, Поттер! Как вы выражаетесь о собственном отце?!
— А?
Почти в полной прострации он наблюдал, как из мальчишки словно выпустили воздух. Вот его лицо, моментально из восхищенного ставшее растерянным, пошло красными пятнами, он зажмурился, а из-под ресниц показалась предательская влага…
— Нет, — то ли всхлипнул, то ли прошептал Поттер, в ужасе глядя на него. — Нет, пожалуйста, не может быть!
На последнем слове мальчишеский голос сорвался, и тот уткнулся головой куда-то под ключицу Снейпа. Да он ополоумел?
Профессор замер, разведя руки в стороны, а в голове пронеслось:
«Мерлин, я что, теперь еще его и пожалеть должен?!»
А потом он, словно со стороны, смотрел, как его собственная ладонь ложится на лохматую черную макушку. Произнести почему-то не получалось ни слова…
А в омуте четверо парней в гриффиндорских мантиях, весело болтая, шли аккурат в ловушку. Сейчас, еще шаг, натянутые нити совсем почти не видно, еще шаг…
— А-а-а, вляпались! — не выдержал Гарри и радостно подпрыгнул.
Он притоптывал, волнуясь о том, чтобы последний засранец все же получил свое. А то нечестно.
Ага, все же парень пятится назад и попадает ногой… Да!
Снейп положил вторую склянку в нужном месте. И как он это только рассчитал? Четвертый обидчик провалился почти по пояс в какую-то противную жижу.
Гарри приплясывал, но увидел, как очкарик подбирается ближе и протягивает тому ветку, видимо, только что сбитую с дерева, еще пара секунд — и он вытаскивает приятеля.
Вот бы их обоих туда, обратно.
Внезапный порыв воздуха откуда-то сбоку толкает парней, и они плюхаются в лужу, а Гарри издает торжествующий вопль.
Злой и раздосадованный Снейп рывком открыл дверь и увидел картину, от которой его тут же накрыло волной жгучего гнева. Он рванулся к мерзкому мальчишке, но не заметил, как второпях зацепился мантией за небольшую чугунную подставку возле самой двери. Он почти своротил ее, но… литье есть литье. Раздался сухой треск ткани: мантия зельевара была достаточно плотной. И, пока он отцеплял ее, не поверил собственным ушам.
— Да-а-а-а! Так их! Профессор, класс… Еще бы вот этого очкастого козла уделать… Давай, Снейп! Да! Получилось!
Он посмотрел, как Поттер подпрыгивает и приплясывает с засунутой в Омут памяти головой. Та еще картинка. Он не раз видел болельщиков на квиддичных матчах, — поведение мальчишки напоминало именно это. С той разницей, что тот болел… за него!
Гнев, столкнувшись с крайним удивлением, как-то очень быстро рассыпался. Или растворился? Да, он был сердит, страшно сердит, но прежде всего ему стало невероятно любопытно. Почему мальчишка так странно реагирует? Стоило понаблюдать еще немного.
Тощая задница вертелась так, что даже разозленному профессору было трудно смотреть на это без смеха. А Гарри что-то бормотал, покрикивал, подскакивал, молотил кулаком по столу, махал одной рукой, второй благоразумно придерживаясь за край каменной чаши…
«Поттер — благоразумно? Мне пришло на ум это слово? Совсем плох», — подумал Снейп и шагнул к мальчику, не без удовольствия беря его за шкирку и извлекая из Омута. Он был готов жестко отчитать поганца, но один взгляд на Гарри — и стало совершенно ясно, что в мыслях он далеко не здесь. Пришлось немного встряхнуть…
Поттер повернулся, посмотрел в его глаза, и…
Снейп был готов к чему угодно, но не к этому. Зеленые глазищи горели от восхищения и азарта, и мордредов мальчишка совершенно его не боялся! Вместо этого он с совершенно иррациональным восторгом смотрел прямо на него, и Северус уже собрался было высказаться по этому поводу, конечно, в своей любимой манере, но первым заговорил Поттер:
— Профессор! Это было потрясающе! Вы гений! Как вы дали этим мудакам об… ым, особенно очкастому! Кла-асс!
Приготовленная тирада застряла у Снейпа в горле так, что пришлось прокашляться. А Поттер смотрел… и восхищался. Им. Выражаясь более чем экспрессивно и местами непечатно.
И это как-то надо было… пережить.
— Вы им надрали задницы! — продолжал фонтанировать Поттер в стиле безбашенного фаната любимой квиддичной команды, да только вот на месте команды был он, Северус Снейп, гроза подземелий, студентов и Поттера в частности. Профессор содрогнулся.
«Мерлин, дай мне сил… Что вообще происходит? Я теперь должен… собственно, а что я должен-то теперь?»
— Очкастый уе… к знатно получил, — вещал Поттер с широченной улыбкой…
Что? Что он говорит?!
Ненормативная лексика наконец помогла. Снейп выдохнул:
— Прекратите, Поттер! Как вы выражаетесь о собственном отце?!
— А?
Почти в полной прострации он наблюдал, как из мальчишки словно выпустили воздух. Вот его лицо, моментально из восхищенного ставшее растерянным, пошло красными пятнами, он зажмурился, а из-под ресниц показалась предательская влага…
— Нет, — то ли всхлипнул, то ли прошептал Поттер, в ужасе глядя на него. — Нет, пожалуйста, не может быть!
На последнем слове мальчишеский голос сорвался, и тот уткнулся головой куда-то под ключицу Снейпа. Да он ополоумел?
Профессор замер, разведя руки в стороны, а в голове пронеслось:
«Мерлин, я что, теперь еще его и пожалеть должен?!»
А потом он, словно со стороны, смотрел, как его собственная ладонь ложится на лохматую черную макушку. Произнести почему-то не получалось ни слова…
Вынырнуть и снова нырнуть
И все-таки ему пришлось делать то, что он в принципе никогда не умел: утешать. И кого — Поттера! И почему? Потому, что тот назвал говнюком и еще парочкой уже абсолютно неприличных слов собственного отца, ага, и заплакал с горя.
Страница 2 из 5
