Фандом: Ориджиналы. Ночка выдалась довольно тёплой и звёздной. И главное — никакой луны. На уровне Ремелиуз лун было целых пять, и полное новолуние выпадало здесь весьма и весьма редко.
Добавить в моё избранное
14 мин, 4 сек 752
Нет, это было бы вполне нормально — Вейзел и сама любила посмеяться. И подшутить тоже.
Роутег, кажется, заметил её смущение и заметно смягчился (непонятно только, чему именно он приписал её смущение) — Алиса увидела, как он расслабился. Он умел читать её (и не только он, на самом деле) как открытую книгу, и Вейзел каждый раз раздражалась из-за этого. Небольшое удовольствие — знать, что каждый твой шаг, которого ты даже ещё не успел совершить (и, вероятно, даже не подозреваешь, что в скором времени захочешь), уже известен окружающим, что каждое намерение, даже ещё только зарождающееся, отпечатывается на лбу словно клеймо.
— Когда Каролина рассказала мне о том, что за примету она тебе рассказала, — улыбнулся Шиай внезапно так открыто и весело, что Вейзел в первую секунду заподозрила, не подменил ли его кто в те несколько секунд, когда она отвлеклась на что-нибудь (и даже не заметила), — я заподозрил, что ты поймёшь всё совершенно не так и, разумеется, спокойно высунешь свой любопытный длинный нос за пределы своей комнаты.
Алиса фыркнула. Не словам этого выскочки — тут смеяться было почти не над чем. Даже хохотушка вроде Уны не нашла бы в словах Роутега что-то смешное. Нет — смена настроения показалась Вейзел весьма забавной, хотя она и не слишком понимала, чем конкретно она была обусловлена. Кажется — она даже ляпнула что-то вроде «забавно, что мне попался именно ты, хотя я в такую чепуху не верю». В «чепуху», в которую верила добрая половина всех обитателей Керта, исключая разве парочку первозданных и некоторых из слуг.
Впрочем — Шиай вряд ли что-нибудь заметил. Он снова уставился на небо, и, кажется, был вполне счастлив. Даже странно. Алиса никогда не предположила бы, что он может увлекаться астрономией или подобными вещами. Впрочем, ей всегда следовало быть внимательнее. Как к другим, так и к себе самой.
Получалось не слишком-то хорошо.
Роутег казался необычайно воодушевлённым — ещё более бледным и худым, чем обычно, и с лихорадочным румянцем на всегда белом лице, очень взволнованным и едва не испуганным, что было для него несколько странно, Алиса это сразу отметила, но что-то было в его лице столь светлое, столь непривычно мягкое, что Вейзел едва ли могла бы приписать это обыкновенному волнению перед очередными испытаниями для будущих первосвященников или чем-либо подобным.
Заметив, что Алиса наблюдала за ним всё это время, Шиай Роутег сам несколько смутился — во всяком случае, сильно покраснел и едва не стал глотать ртом воздух. Вейзел видела, каким трудом это ему далось. Единственное, в чём Роутег мог быть уверен — Алиса никогда не открывала кому-либо чужие тайны. Даже самим первозданным, если те пытались этого от неё добиться.
— Предвосхищая твой вопрос, — Шиай сказал это чуть тише, словно боясь, что кто-то ещё может это услышать, — я здесь потому, что в эту ночь с Ремелиуза видно, как неподалёку проплывает город одной леди… Я хотел на него посмотреть. И да, я тоже не верю в приметы, хотя подобно тебе считаю забавным то, что в такую ночь я наткнулся из всех жителей Керта именно на тебя.
Он снова улыбнулся — ещё мягче. Складки в уголках его губ разгладились, а колкость и вовсе исчезла из взгляда, и Роутег сам показался Алисе таким забавным, что она сама разулыбалась.
Роутег, кажется, заметил её смущение и заметно смягчился (непонятно только, чему именно он приписал её смущение) — Алиса увидела, как он расслабился. Он умел читать её (и не только он, на самом деле) как открытую книгу, и Вейзел каждый раз раздражалась из-за этого. Небольшое удовольствие — знать, что каждый твой шаг, которого ты даже ещё не успел совершить (и, вероятно, даже не подозреваешь, что в скором времени захочешь), уже известен окружающим, что каждое намерение, даже ещё только зарождающееся, отпечатывается на лбу словно клеймо.
— Когда Каролина рассказала мне о том, что за примету она тебе рассказала, — улыбнулся Шиай внезапно так открыто и весело, что Вейзел в первую секунду заподозрила, не подменил ли его кто в те несколько секунд, когда она отвлеклась на что-нибудь (и даже не заметила), — я заподозрил, что ты поймёшь всё совершенно не так и, разумеется, спокойно высунешь свой любопытный длинный нос за пределы своей комнаты.
Алиса фыркнула. Не словам этого выскочки — тут смеяться было почти не над чем. Даже хохотушка вроде Уны не нашла бы в словах Роутега что-то смешное. Нет — смена настроения показалась Вейзел весьма забавной, хотя она и не слишком понимала, чем конкретно она была обусловлена. Кажется — она даже ляпнула что-то вроде «забавно, что мне попался именно ты, хотя я в такую чепуху не верю». В «чепуху», в которую верила добрая половина всех обитателей Керта, исключая разве парочку первозданных и некоторых из слуг.
Впрочем — Шиай вряд ли что-нибудь заметил. Он снова уставился на небо, и, кажется, был вполне счастлив. Даже странно. Алиса никогда не предположила бы, что он может увлекаться астрономией или подобными вещами. Впрочем, ей всегда следовало быть внимательнее. Как к другим, так и к себе самой.
Получалось не слишком-то хорошо.
Роутег казался необычайно воодушевлённым — ещё более бледным и худым, чем обычно, и с лихорадочным румянцем на всегда белом лице, очень взволнованным и едва не испуганным, что было для него несколько странно, Алиса это сразу отметила, но что-то было в его лице столь светлое, столь непривычно мягкое, что Вейзел едва ли могла бы приписать это обыкновенному волнению перед очередными испытаниями для будущих первосвященников или чем-либо подобным.
Заметив, что Алиса наблюдала за ним всё это время, Шиай Роутег сам несколько смутился — во всяком случае, сильно покраснел и едва не стал глотать ртом воздух. Вейзел видела, каким трудом это ему далось. Единственное, в чём Роутег мог быть уверен — Алиса никогда не открывала кому-либо чужие тайны. Даже самим первозданным, если те пытались этого от неё добиться.
— Предвосхищая твой вопрос, — Шиай сказал это чуть тише, словно боясь, что кто-то ещё может это услышать, — я здесь потому, что в эту ночь с Ремелиуза видно, как неподалёку проплывает город одной леди… Я хотел на него посмотреть. И да, я тоже не верю в приметы, хотя подобно тебе считаю забавным то, что в такую ночь я наткнулся из всех жителей Керта именно на тебя.
Он снова улыбнулся — ещё мягче. Складки в уголках его губ разгладились, а колкость и вовсе исчезла из взгляда, и Роутег сам показался Алисе таким забавным, что она сама разулыбалась.
Страница 4 из 4
