Путь волшебницы. История в зеркалах

Прежде всего, назначенное на утро ежемесячное заседание комитета закончилось позднее обычного. После этой многочасовой говорильни Сивилла почувствовала себя совершенно выжатой и решила отдохнуть, завершив дела на сегодня. Но в ее личной приемной к этому времени собралось уже четверо заказчиков, и проблемы у каждого, как оказалось, были отнюдь не пустяковые.

Когда ушел последний заказчик, Сивилла вздохнула с облегчением и встала с кресла, собираясь идти к себе. Но как выяснилось, обрадовалась она преждевременно. В дверь осторожно поскреблись, и вошел один из младших магов комитета с просьбой разъяснить ему кое-что по поводу сегодняшней резолюции, принятой на заседании. Обреченно опустившись обратно в кресло, Сивилла принялась обсуждать с коллегой его вопрос.

Закончив с ним, она вновь собралась было уходить, но тут срочно попросил его принять другой младший маг — с просьбой о внеочередном отпуске. С этим он мог бы обратиться к любому из старших членов комитета, и Сивилле стало досадно, что именно ей пришлось этим заниматься. Впрочем, чему удивляться? У парня срочное дело, а в этот час из всех старших магов, наверное, только она все еще находилась в здании комитета — остальные-то давно разошлись… Пришлось Сивилле решать и этот вопрос.

Когда она, совершенно измотанная, наконец добралась до своих покоев, уже давно стемнело — осенние ночи падают на землю быстро, как занавес в театре. Пройдя скорым шагом через просторную гостиную и небольшую библиотеку, Сивилла ввалилась в свой любимый будуар. Ей хотелось спать, только спать, и больше ничего. Даже ужинать не собиралась, настолько устала.

Она зажгла светильник — и испугалась. Вокруг было что-то не так! Судорожно оглядевшись по сторонам, Сивилла с изумлением увидела, что белая лепнина будуара на стенах и потолке теперь покрыта позолотой. А стены больше не голубые — вместо увядших серебристых лилий их усыпают пышные розы, тускло переливающиеся червонным золотом на темно-розовом фоне. Сивилла застыла, разглядывая это великолепие.

— Тебе нравится? — раздался из тьмы алькова счастливый и довольный голос короля.

— Д-да… — забыв удивиться этому внезапно прозвучавшему голосу, восхищенно выдохнула Сивилла, у которой не хватало ни сил, ни слов на то, чтобы описать свои впечатления.

— Тогда иди сюда… — тихо позвал ее король.

Глава 8. Зеркало в медальоне: сила

Сивилла вставила зеркальце в хорошо знакомую ей филигранную оправу и полюбовалась плодами своей работы. Свершилось невероятное! Ей удалось восстановить в прежнем виде мощнейший талисман, который был создан для их правителя ко дню его появления на свет ныне покойным главным придворным магом. Тот самый талисман, который разбился, исчерпав свой запас, в знаменательный день ее, Сивиллы, знакомства с королем.

Подобные амулеты, даваемые детям при рождении, всегда обладают довольно большим зарядом силы — даже если созданы слабой ведьмой, вроде ее матери. Сама Сивилла неизменно носила на шее простенькую подвеску с крохотным лазуритом, которую Эльфирия некогда сделала для своей новорожденной дочери. Придворная волшебница с уважением ощущала, что создавая этот артефакт, ее мать вышла далеко за пределы своих скромных возможностей. А ведь это — талисман, созданный рядовой ведьмой… Страшно себе представить, сколь велика должна быть сила аналогичного талисмана, созданного лучшим магом страны для ребенка, которому суждено было в дальнейшем править этой страной! Если ей, Сивилле, хватило сейчас сил полностью восстановить подобную вещь во всем ее магическом великолепии — значит, уровень ее мастерства за последнее время неизмеримо возрос.

Осознавать такое молодой придворной волшебнице было чрезвычайно приятно. Сивилла с гордостью посмотрела на овальное зеркальце в крупном медальоне и без ложной скромности подумала, что сейчас она, без сомнения, является одним из самых могущественных членов комитета придворных магов. А может быть, уже даже сравнялась в силе с самой мадам Бошер…

Ох, уж эта мадам Бошер! Отношения с ней у Сивиллы не сложились с самого первого дня знакомства. Нет, главная придворная волшебница не старалась указать «провинциальной выскочке» ее место (чем на первых порах грешили по отношению к Сивилле даже многие младшие члены комитета, не говоря уже о старших). Мадам Бошер просто-напросто в упор не замечала Сивиллу.

Но даже это делалось не то что бы подчеркнуто. Глава комитета вообще редко выделяла кого-либо из подчиненных на общих заседаниях. Если кого-то вызывали с докладом, это делал распорядитель комитета — один из младших магов, неприметный рыжеватый юноша лет двадцати пяти с вкрадчивым голосом и безукоризненными манерами. Мадам Бошер почти никогда не обращалась к выступавшим с вопросами, а ее речи на ту или иную тему бывали обращены сразу ко всем участникам заседания.

Правда, случалось, что некоторых магов и волшебниц вызывали к мадам Бошер на личную аудиенцию.