Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI, Ходячий замок. С детства зная о своей исключительности, она все же не предполагала, что сумеет достичь самой высокой ступени успеха, о какой только могла мечтать. Но принесет ли ей этот успех настоящее счастье?
Добавить в моё избранное
90 мин, 36 сек 12109
Прямо сейчас.
И, развернувшись, величественно двинулся впереди нее. Как будто Сивилла не смогла бы самостоятельно отыскать кабинет главы комитета! Всем работающим тут было прекрасно известно, где находятся рабочие апартаменты мадам Бошер. Молодая волшебница почувствовала себя верблюдом в караване, но деваться было некуда. Пришлось невыносимо медленно и важно пройти по бесконечным коридорам и лестницам чуть ли не след в след с распорядителем, этим высокомерным сухарем, от которого никто никогда не слышал ни единого слова, помимо деловых фраз.
Наконец-то верхний этаж! Вот и высокие двустворчатые двери кабинета мадам Бошер. Распорядитель постучал, и эти огромные двери, кажущиеся такими тяжелыми, с легкостью распахнулись перед Сивиллой. Поскольку никаких слуг за ними видно не было, оставалось думать, что мадам Бошер сама, с помощью магии, впустила посетительницу. Точнее, посетителей — распорядитель вошел вместе с Сивиллой.
Молодая волшебница была немного удивлена всем этим — и тем, что на ее аудиенции будет присутствовать распорядитель, и тем, что глава комитета не держит в кабинете ни слуг, ни секретарей. А особенно — тем, что приемная мадам Бошер, этот традиционный для всех кабинетов «предбанник», менее всего напоминала место ожидания. Скорее это было похоже на большой будуар, лишенный мебели, или же на бальную залу в миниатюре.
Между резными панелями из красного дерева кое-где были проемы от пола до потолка, задернутые бордовыми портьерами. Они скрывали, видимо, двери, а не окна: света оттуда не пробивалось. Комната была освещена только высокими напольными канделябрами со множеством свечей. По стенам висели огромные портреты членов королевской династии в массивных золоченых рамах. Пол был украшен изумительной по красоте мозаикой: японский дракон прихотливо изгибал чешуйчатую спину. Дракон был вписан в круг, а круг, в свою очередь — в квадрат.
«Тут бы вальсы танцевать! — восхищенно подумала Сивилла. — Жаль только, места маловато — на две-три пары, не больше»… В задумчивости она уставилась на дракона так пристально, что ей даже показалось, будто он слегка пошевелился. Очнулась она только тогда, когда распорядитель молча прошагал прямо по крыльям дракона к двери в противоположной стене — единственному проему, не задрапированному портьерами (не считая той двери, в которую они вошли). Сивилла подалась было вперед, чтобы идти за ним, но сообразила, что ей ничего не сказали и даже не сделали никакого приглашающего знака. И осталась на том же месте, у входа.
Очень скоро распорядитель вновь показался в приемной, а за ним следовала мадам Бошер собственной персоной. Вся в черном, как обычно. На шее — длинная тонкая нитка гранатовых бус, в ушах — серьги-капельки, тоже гранатовые.
Распорядитель отошел в сторонку, а мадам Бошер, высокая и величественная, остановилась прямо в центре комнаты. И поманила Сивиллу рукой к себе. Молодая волшебница удивилась: неужели начальница собирается говорить с ней прямо здесь? Но тут и присесть-то негде… Разве что стоя беседовать. Хотя, если разговор будет кратким, и глава комитета всего лишь поприветствует младшую коллегу, скажет пару общих слов о дальнейшей совместной работе и распрощается, сославшись на занятость, то почему бы и нет…
А что, подумала Сивилла, это было бы вполне в духе мадам Бошер. Она смогла бы таким образом и соблюсти правило первой аудиенции, и лишний раз унизить разговором «на ходу» молодую волшебницу, относительно недавно прибывшую из провинции. Да, эта молодая волшебница — фаворитка короля, но мадам Бошер, с ее авторитетом при дворе, вполне может позволить себе подобные шпильки даже в адрес фаворитки — под благовидным предлогом.
Сивилла переступила границу мозаичного орнамента на полу и подошла к хозяйке этих роскошных покоев. Та, кивнув, еле заметно повела рукой, и сборчатые багряные портьеры, закрывавшие проемы в стенах, медленно поползли вверх, открывая огромные, во всю стену, зеркала. В них отразились десятки свечей, горящих в канделябрах. В комнате сразу стало намного светлее. И как будто бы намного теплее… Жар шел от пола. Сивилла глянула под ноги и с ужасом увидела, что мозаичный дракон медленно извивается…
Вскрикнув, Сивилла отскочила от мадам Бошер назад, в сторону входной двери. Но с размаху налетела спиной на какое-то препятствие. Обернувшись, она ничего не увидела и, вытянув вперед руки, вновь попыталась было прорваться обратно ко входу. Но тщетно: по линии окружности, в которую был вписан дракон, выросла незримая стена. В отчаянии Сивилла повернулась к мадам Бошер. Главная придворная волшебница смотрела на нее с усмешкой.
— Убежать стараешься? На тебя непохоже… — медленно произнесла мадам Бошер. — Ты же у нас любую опасность презираешь — самая храбрая, самая сильная… Или ребенка своего спасти стараешься? Не выйдет. Не будет у тебя никакого ребенка. Прямо сейчас и не будет.
Все происходящее начало казаться Сивилле дурным сном.
И, развернувшись, величественно двинулся впереди нее. Как будто Сивилла не смогла бы самостоятельно отыскать кабинет главы комитета! Всем работающим тут было прекрасно известно, где находятся рабочие апартаменты мадам Бошер. Молодая волшебница почувствовала себя верблюдом в караване, но деваться было некуда. Пришлось невыносимо медленно и важно пройти по бесконечным коридорам и лестницам чуть ли не след в след с распорядителем, этим высокомерным сухарем, от которого никто никогда не слышал ни единого слова, помимо деловых фраз.
Наконец-то верхний этаж! Вот и высокие двустворчатые двери кабинета мадам Бошер. Распорядитель постучал, и эти огромные двери, кажущиеся такими тяжелыми, с легкостью распахнулись перед Сивиллой. Поскольку никаких слуг за ними видно не было, оставалось думать, что мадам Бошер сама, с помощью магии, впустила посетительницу. Точнее, посетителей — распорядитель вошел вместе с Сивиллой.
Молодая волшебница была немного удивлена всем этим — и тем, что на ее аудиенции будет присутствовать распорядитель, и тем, что глава комитета не держит в кабинете ни слуг, ни секретарей. А особенно — тем, что приемная мадам Бошер, этот традиционный для всех кабинетов «предбанник», менее всего напоминала место ожидания. Скорее это было похоже на большой будуар, лишенный мебели, или же на бальную залу в миниатюре.
Между резными панелями из красного дерева кое-где были проемы от пола до потолка, задернутые бордовыми портьерами. Они скрывали, видимо, двери, а не окна: света оттуда не пробивалось. Комната была освещена только высокими напольными канделябрами со множеством свечей. По стенам висели огромные портреты членов королевской династии в массивных золоченых рамах. Пол был украшен изумительной по красоте мозаикой: японский дракон прихотливо изгибал чешуйчатую спину. Дракон был вписан в круг, а круг, в свою очередь — в квадрат.
«Тут бы вальсы танцевать! — восхищенно подумала Сивилла. — Жаль только, места маловато — на две-три пары, не больше»… В задумчивости она уставилась на дракона так пристально, что ей даже показалось, будто он слегка пошевелился. Очнулась она только тогда, когда распорядитель молча прошагал прямо по крыльям дракона к двери в противоположной стене — единственному проему, не задрапированному портьерами (не считая той двери, в которую они вошли). Сивилла подалась было вперед, чтобы идти за ним, но сообразила, что ей ничего не сказали и даже не сделали никакого приглашающего знака. И осталась на том же месте, у входа.
Очень скоро распорядитель вновь показался в приемной, а за ним следовала мадам Бошер собственной персоной. Вся в черном, как обычно. На шее — длинная тонкая нитка гранатовых бус, в ушах — серьги-капельки, тоже гранатовые.
Распорядитель отошел в сторонку, а мадам Бошер, высокая и величественная, остановилась прямо в центре комнаты. И поманила Сивиллу рукой к себе. Молодая волшебница удивилась: неужели начальница собирается говорить с ней прямо здесь? Но тут и присесть-то негде… Разве что стоя беседовать. Хотя, если разговор будет кратким, и глава комитета всего лишь поприветствует младшую коллегу, скажет пару общих слов о дальнейшей совместной работе и распрощается, сославшись на занятость, то почему бы и нет…
А что, подумала Сивилла, это было бы вполне в духе мадам Бошер. Она смогла бы таким образом и соблюсти правило первой аудиенции, и лишний раз унизить разговором «на ходу» молодую волшебницу, относительно недавно прибывшую из провинции. Да, эта молодая волшебница — фаворитка короля, но мадам Бошер, с ее авторитетом при дворе, вполне может позволить себе подобные шпильки даже в адрес фаворитки — под благовидным предлогом.
Сивилла переступила границу мозаичного орнамента на полу и подошла к хозяйке этих роскошных покоев. Та, кивнув, еле заметно повела рукой, и сборчатые багряные портьеры, закрывавшие проемы в стенах, медленно поползли вверх, открывая огромные, во всю стену, зеркала. В них отразились десятки свечей, горящих в канделябрах. В комнате сразу стало намного светлее. И как будто бы намного теплее… Жар шел от пола. Сивилла глянула под ноги и с ужасом увидела, что мозаичный дракон медленно извивается…
Вскрикнув, Сивилла отскочила от мадам Бошер назад, в сторону входной двери. Но с размаху налетела спиной на какое-то препятствие. Обернувшись, она ничего не увидела и, вытянув вперед руки, вновь попыталась было прорваться обратно ко входу. Но тщетно: по линии окружности, в которую был вписан дракон, выросла незримая стена. В отчаянии Сивилла повернулась к мадам Бошер. Главная придворная волшебница смотрела на нее с усмешкой.
— Убежать стараешься? На тебя непохоже… — медленно произнесла мадам Бошер. — Ты же у нас любую опасность презираешь — самая храбрая, самая сильная… Или ребенка своего спасти стараешься? Не выйдет. Не будет у тебя никакого ребенка. Прямо сейчас и не будет.
Все происходящее начало казаться Сивилле дурным сном.
Страница 16 из 25
