Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI, Ходячий замок. С детства зная о своей исключительности, она все же не предполагала, что сумеет достичь самой высокой ступени успеха, о какой только могла мечтать. Но принесет ли ей этот успех настоящее счастье?
Добавить в моё избранное
90 мин, 36 сек 12117
Он просто не может не придти!
… И вот аудиенция позади. Мадам Салиман, запрокинув голову, смотрит вверх. Белые облака, подгоняемые ветром, стремительно скользят по голубой эмали небосвода. Их очень хорошо видно сквозь звездообразную дыру в стеклянном потолке зимнего сада. Да, Хаул всегда любил театральные эффекты… Пробить крышу головой — это так в его духе! Он сбежал, снова сбежал от нее… От нее — и от войны. Интересно, а что ему вообще нужно в этой жизни? И кто ему нужен? Неужели вот эта глупенькая девочка, которая так неловко пыталась прикинуться старушкой? Еще и Ведьму пустоши (так теперь величают мадам Бошер) эти двое с собой прихватили… Она-то им на что сдалась? С ней ведь уже покончено! Сегодня Салиман полностью лишила ее колдовской силы — и, кстати, не без злорадства проделала это в том самом зале, где когда-то находилась приемная бывшей главной придворной волшебницы. Поделом старой ведьме: нечего было гоняться за Хаулом… Хаул принадлежит только ей, Салиман!
Сивилла задумчиво уставилась на шляпку, которую держала в руке. Единственный трофей, который остался ей от этой встречи, такой будоражащей и такой бесплодной. Дешевая девичья шляпка, украшенная вишенками… Символ беспечной молодости.
Сивилле вдруг стало очень холодно, и она, нахмурившись, покосилась на разбитый потолок — не оттуда ли дует? Хотя к чему обманывать себя — холод шел изнутри. Ей все чаще становилось зябко даже в знойный летний полдень. Вот и сейчас, теплым майским днем, она мерзнет в своем тяжелом бархатном платье. Это близкая могила дышит на нее своим холодом. Это король зовет ее к себе…
— Мадам Салиман, его величество ожидает вас у себя! — раздался под ухом мягкий голос юноши, похожего на Хаула. Сивилла вздрогнула, выронив шляпку. Потом, взяв себя в руки, сделала повелительный знак, и услужливые пажи покатили ее кресло в королевский штаб. Проезжая мимо зеркала, установленного у самого входа в зимний сад, между двух пальм, мадам Салиман по неистребимой женской привычке глянула в него — и тут же отвернулась: ей показалось, что за последний час она постарела на десять лет.
И вдруг сердце волшебницы пронзила догадка. Она даже удивилась, как раньше не понимала всего этого… Живя здесь, во дворце, а потом — одиноким и свободным в своем замке, Хаул не торопился воевать за интересы государства, потому что не ощущал необходимости в этом. Ему некого было защищать (более того — при необходимости Салиман могла защитить и его самого… А теперь у него появился тот, кого он может и хочет защищать. Точнее, не «тот», а «та». Вот оно, значит, как…
На полу рядом с креслом мадам Салиман в зимнем саду все еще лежит та самая шляпка — волшебница не велела ее убирать. Три багряных вишенки. Дешевые стекляшки на алой ленте. Но той, кому они принадлежат, не нужны самоцветы — у нее есть нечто гораздо более ценное. У нее есть Хаул. Вот за кого он сражается сейчас, бывший хладнокровный эгоист — за эту девочку, которая даже толком не осознает ни своей красоты (истинной красоты — духовной, а не внешней!), ни своей огромной силы волшебницы…
Тонким перезвоном запел хрустальный шар. Через него Салиман поддерживала ментальную связь со своими агентами. Это сигналил Хин. Верный пес и преданный агент. Его когда-то еще щенком принес во дворец Хаул — оба они, и подросток и щенок, были такими юными! А теперь пес постарел, как и она сама… Хин по ее приказу отправился за Хаулом и сейчас должен быть рядом с ним! Салиман нетерпеливо повела рукой, активировав шар на передачу звука.
— Почему от тебя так долго не было вестей? Чем ты там занимался?
Она не стал переключать шар на прием, поскольку не ждала никаких слов в ответ: Хин, при всех своих достоинствах, не обладал даром речи. Увы, собаки могут говорить только в сказках, и даже волшебство не способно наделить их этим умением… Вместо ответа Хин лишь посторонился из кадра, открывая хозяйке обзор на то, что происходило за его спиной, на заднем плане.
Они были там — вся эта странная компания в полном составе: Хаул, его юный подмастерье, та девушка и мадам Бошер. Более того, с ними почему-то был принц соседнего государства — того самого, с которым их страна вела войну! Но королевскую волшебницу сейчас меньше всего волновали вопросы политики.
Они стояли рядом — Хаул и та девушка. И наблюдая за ними в хрустальный шар из своего дальнего далека, мадам Салиман отчетливо поняла, что эти двое отныне будут рядом навсегда.
… И вот аудиенция позади. Мадам Салиман, запрокинув голову, смотрит вверх. Белые облака, подгоняемые ветром, стремительно скользят по голубой эмали небосвода. Их очень хорошо видно сквозь звездообразную дыру в стеклянном потолке зимнего сада. Да, Хаул всегда любил театральные эффекты… Пробить крышу головой — это так в его духе! Он сбежал, снова сбежал от нее… От нее — и от войны. Интересно, а что ему вообще нужно в этой жизни? И кто ему нужен? Неужели вот эта глупенькая девочка, которая так неловко пыталась прикинуться старушкой? Еще и Ведьму пустоши (так теперь величают мадам Бошер) эти двое с собой прихватили… Она-то им на что сдалась? С ней ведь уже покончено! Сегодня Салиман полностью лишила ее колдовской силы — и, кстати, не без злорадства проделала это в том самом зале, где когда-то находилась приемная бывшей главной придворной волшебницы. Поделом старой ведьме: нечего было гоняться за Хаулом… Хаул принадлежит только ей, Салиман!
Сивилла задумчиво уставилась на шляпку, которую держала в руке. Единственный трофей, который остался ей от этой встречи, такой будоражащей и такой бесплодной. Дешевая девичья шляпка, украшенная вишенками… Символ беспечной молодости.
Сивилле вдруг стало очень холодно, и она, нахмурившись, покосилась на разбитый потолок — не оттуда ли дует? Хотя к чему обманывать себя — холод шел изнутри. Ей все чаще становилось зябко даже в знойный летний полдень. Вот и сейчас, теплым майским днем, она мерзнет в своем тяжелом бархатном платье. Это близкая могила дышит на нее своим холодом. Это король зовет ее к себе…
— Мадам Салиман, его величество ожидает вас у себя! — раздался под ухом мягкий голос юноши, похожего на Хаула. Сивилла вздрогнула, выронив шляпку. Потом, взяв себя в руки, сделала повелительный знак, и услужливые пажи покатили ее кресло в королевский штаб. Проезжая мимо зеркала, установленного у самого входа в зимний сад, между двух пальм, мадам Салиман по неистребимой женской привычке глянула в него — и тут же отвернулась: ей показалось, что за последний час она постарела на десять лет.
Глава 13. Зеркало в хрустальном шаре: прощание
Как быстро летит время! Два дня — как одно мгновение! А Хаула все нет и нет. Неужели он так и не соизволит лично известить ее о том, что пересмотрел свои принципы и откликнулся на королевский призыв? Ведь ее агент сообщил, что Хаул все-таки решил сражаться… Подумать только, Хаул отправился на войну! Это так непохоже на него! Кто же сумел так повлиять на этого убежденного себялюбца?И вдруг сердце волшебницы пронзила догадка. Она даже удивилась, как раньше не понимала всего этого… Живя здесь, во дворце, а потом — одиноким и свободным в своем замке, Хаул не торопился воевать за интересы государства, потому что не ощущал необходимости в этом. Ему некого было защищать (более того — при необходимости Салиман могла защитить и его самого… А теперь у него появился тот, кого он может и хочет защищать. Точнее, не «тот», а «та». Вот оно, значит, как…
На полу рядом с креслом мадам Салиман в зимнем саду все еще лежит та самая шляпка — волшебница не велела ее убирать. Три багряных вишенки. Дешевые стекляшки на алой ленте. Но той, кому они принадлежат, не нужны самоцветы — у нее есть нечто гораздо более ценное. У нее есть Хаул. Вот за кого он сражается сейчас, бывший хладнокровный эгоист — за эту девочку, которая даже толком не осознает ни своей красоты (истинной красоты — духовной, а не внешней!), ни своей огромной силы волшебницы…
Тонким перезвоном запел хрустальный шар. Через него Салиман поддерживала ментальную связь со своими агентами. Это сигналил Хин. Верный пес и преданный агент. Его когда-то еще щенком принес во дворец Хаул — оба они, и подросток и щенок, были такими юными! А теперь пес постарел, как и она сама… Хин по ее приказу отправился за Хаулом и сейчас должен быть рядом с ним! Салиман нетерпеливо повела рукой, активировав шар на передачу звука.
— Почему от тебя так долго не было вестей? Чем ты там занимался?
Она не стал переключать шар на прием, поскольку не ждала никаких слов в ответ: Хин, при всех своих достоинствах, не обладал даром речи. Увы, собаки могут говорить только в сказках, и даже волшебство не способно наделить их этим умением… Вместо ответа Хин лишь посторонился из кадра, открывая хозяйке обзор на то, что происходило за его спиной, на заднем плане.
Они были там — вся эта странная компания в полном составе: Хаул, его юный подмастерье, та девушка и мадам Бошер. Более того, с ними почему-то был принц соседнего государства — того самого, с которым их страна вела войну! Но королевскую волшебницу сейчас меньше всего волновали вопросы политики.
Они стояли рядом — Хаул и та девушка. И наблюдая за ними в хрустальный шар из своего дальнего далека, мадам Салиман отчетливо поняла, что эти двое отныне будут рядом навсегда.
Страница 24 из 25
