Правосудие превыше всего

— Вы по-прежнему в Аль-Бетиле, господин Мельхис, — проговорил Мерих как можно мягче и спокойнее, пусть и не понимал, что происходит, и по привычке добавил: — Расскажите мне, прошу вас, что вы помните?

— Ничего, — тревожно ответил Мельхис, — вы понимаете, дорогой шериф Мерих, совсем ничего. Только Сархана. Но мне кажется, что я помню какое-то давнее, очень давнее прошлое… Мне страшно, шериф!

— Не волнуйтесь, господин Мельхис, — почуяв привычную дорогу, сказал Мерих успокаивающе, — мы всё решим. Что именно вы помните? Не обязательно самое последнее, что угодно, что придет вам на ум.

— Шериф Мерих… Я могу вам доверять? Я помню то, что, вероятно, не надлежит произносить вслух… Не подумайте дурного, но я… — голос растерянно умолк.

— Господин Мельхис, — тихо и примирительно ответил Мерих, — я ваш друг. Я здесь, чтобы помочь вам. Откройте мне все без утайки. Обещаю, что никто не станет над вами смеяться, не осудит и не обидит вас.

— Я не знаю… Я не могу рассказать. Почему я никого не вижу?! Неужели я ослеп? Но ведь я вижу свет… — искорки взмыли вверх и заметались вокруг Мериха.

— Все хорошо, господин Мельхис. Поверьте мне, я пережил многое, меня непросто смутить. Прошу и вас не смущаться — я на вашей стороне. Я рядом, я с вами. Опишите мне то, что вспомнится.

— Мерих, я не сумею изложить верно, меня не слушаются мысли… Вы только не покидайте меня из-за этого, не оставляйте одного! Я попробую показать вам, если сумею. Ведь вы, в отличие от меня, можете видеть… — и Мерих видит.

… Впервые Сархан приходит к Мельхису в тот день, когда ему требуется опознать несколько изъятых у вора вещей — Мельхис не только сведущ в отдельных сферах магии, но и слывет тонким знатоком волшебных предметов и старины. Сархан вполне учтив, Мельхис любезен и гостеприимен. Вещи он узнает сразу — он видел их раньше. У некоторых даже помнит хозяев. Шериф благодарен ему и соглашается выпить чаю. Мельхис развлекает его малозначащей, но веселой болтовней, а между прочим они обмениваются и кое-какими важными сведениями — осторожно, маленькими порциями. Сархан пьет и смотрит на хозяина дома. Его взгляд, пристальный и тяжелый, почему-то не пугает Мельхиса: высоченный, статный, невероятно сильный, с красивым чувственным ртом, Сархан очень нравится ему. Жаль, если он больше не придет, и Мельхис предлагает Сархану заглядывать в гости запросто, без приглашения, не только по делу, но и так, по-дружески. Да вот хоть бы и завтра.

Мельхис не ждет всерьез. Это печально, но он хорошо, очень хорошо понимает, что вряд ли может быть интересен занятому главному шерифу, только волчий, голодный взгляд Сархана, который он вспоминает постоянно, не дает ему покоя. А после полудня в его дом неожиданно прибывает и сам главный шериф, несколько скованный. Мельхис рад, Мельхис улыбается и ведет беседу, и Сархан постепенно смягчается, а потом уходит, хотя зачем приходил, неясно.

Так бывает почти каждый день: Сархан является к Мельхису. Поводы для этого есть — они делятся новостями. Сархан передает Мельхису известия о том, у кого какой испортили товар, какие украденные вещи особенно дороги или срочно нужны их владельцам, и Мельхис немедленно действует: находит замену, предлагает, дает взаймы или продает, нередко получая хороший навар и благодарность за своевременную помощь. Он сам полезен шерифу тем, что сообщает кое-что о знакомых, с которыми ведет дела, или оценивает, как и в первый раз, принесенные ему сокровища.

Это взаимовыгодное приятельство длится определенное время, но между ними постоянно висит нечто невысказанное, от чего неспокойно обоим. Мельхис быстро понимает причину и в глубине души робко радуется, а шериф день ото дня все больше мрачнеет, становится тревожным и резким. Он то и дело обидно поддразнивает Мельхиса, насмехается над его наложницей, которая, как он думает, существует; ни с того ни с сего заводит разговоры о толстяках, которые ни на что не способны и могут, в отличие от истинных мужчин, только коптить небо; нахваливает своих шерифов за совершенство тел и умов, за изобретательность и неистощимую силу, намекая на то, что неплохо знаком с этой силой и сам…

Мельхис молчит и терпит. Он догадывается, что творится с Сарханом, но старшему шерифу говорить об этом нельзя — он и так делается все более грубым, все более язвительным и жестоким. Разозлив сам себя донельзя, уходит, а Мельхис вздыхает и ждет — роковая черта близка, но как же все это долго и тяжко… И ведь угораздило полюбить именно такого — он давно понимает, что старший шериф для него отнюдь не только друг и не простое увлечение. Мельхис втайне жалеет его — гневливый Сархан кажется ему каким угодно, только не свободным и счастливым.

Однажды, когда он снова приходит, Мельхис, раскинувшись на подушках, курит кальян. Это его слабость — помогает отвлечься и привести чувства в порядок. Сархан еще с порога начинает глумиться над теми, кто проводит дни, отлеживая жирные бока, как свинья, вместо того чтобы заняться…