Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7809
Лицо его темнеет, он разбивает попавшуюся ему на пути дорогую вазу на мелкие осколки и выбегает из покоев.
Мельхис все еще сидит на ложе, закрыв лицо ладонями и не в силах пошевелиться, когда двери снова распахиваются и на пороге появляется Сархан. Вид у него дикий. Он хочет что-то сказать, но не может, а потом делает шаг вперед, впивается в Мельхиса безумным взглядом и шепчет:
— Не чую рук.
Мельхис не успевает помочь. Сархан, вскрикнув, падает, и тело его прошивают чудовищные судороги. Мельхис вне себя от ужаса смотрит на это зрелище, потом, очнувшись, хватает подушку, подсовывает шерифу под голову и кое-как придерживает его. Когда судороги стихают, он из последних сил поворачивает потерявшего сознание Сархана на бок.
Припадок кончается быстро, но Мельхису кажется, что прошли часы. Сархан лежит на полу и не может подняться.
— Что со мной, Мели? Почему я тут? — растерянно, как ребенок, спрашивает он.
По лицу Мельхиса текут слезы.
— Ты ничего не помнишь?
— Нет…
Мельхис с трудом помогает шерифу добраться до постели, раздеться и прилечь. Плача, рассказывает ему обо всем, что случилось. Тот не верит, но горькие слезы друга убеждают его.
— Наверное, я одержимый, — тихо говорит Сархан, приваливаясь к груди Мельхиса, который обнимает его, укутывая покрывалом. — Ты видел книгу «Горада Раэль»? Когда-то я пробовал вызывать демонов, знаешь…
— Нет, нет, — шепчет Мельхис. — Нет, моя любовь! Ты болен — я уже встречал такое, когда странствовал, и демоны тут ни при чем. Это тяжкий недуг, но это только недуг. Мы найдем способ исцелить тебя, обещаю…
Мельхис понимает, что наконец-то видит настоящее лицо Сархана, осунувшееся, страдальческое, похожее на лик умирающего. Он продолжает плакать, покрывает его поцелуями, и Сархан, обессиленный, утративший всю свою ярость, впервые за долгое-долгое время пытается отвечать ему тем же.
— Прости меня, Мели, — говорит он, и по его щеке тоже катится одинокая слеза. — Прости меня.
… Золотые искры медленно кружили над ладонью Мериха.
— Больше я никогда не гнал его, шериф Мерих, никогда! Но потом все вернулось, почти сразу. Он стал таким же, каким был до этого. Но он не виноват! Он болен, так болен… Притом, что страшнее всего, болен не только телом — я понял, пусть и с опозданием, что мой Сархан на грани безумия. Чего я только не делал! У нас в Городах нет магии, которая могла бы исцелить от такого. Я проводил бы его к жрецам Эльрата или даже к служителям Малассы, лишь бы он излечился, но он ни за что не согласится покинуть Башню правосудия. Вы ведь знаете его, Мерих. Я бессилен, но все равно пытаюсь. Подарил ему кулон живой крови, надеясь, что он окажется близким природе Сархана и даст ему здоровье. Принес в свою спальню, в тайник, где храню артефакты, самые светлые, самые чистые реликвии из всех, что у меня были, думал, что ему станет легче, если он немного успокоится… Я даже попросил Сабигу намекнуть ему на это — пусть услышит о том, что я желаю ему здравия, не от меня самого, а от кого-то другого. Иначе он не поверил бы!
— Господин Мельхис, — спросил Мерих, — так он вызывал демонов? Не мог ли… простите, не может ли он и вправду быть одержимым?
Мерцающие искорки взвихрились над ладонью Мериха и закружились, будто в танце. Он услышал нечто похожее на легкий мелодичный перезвон — Мельхис тихо смеялся:
— Господин Мерих, это невозможно. Даже если он пытался, не сумел бы. У бедного Сархана нет со-вер-шен-но никаких способностей к магии! Совершенно! Да, он знает несколько самых простых боевых заклинаний, но и только. Всему остальному учить его бесполезно. Именно поэтому мне так тяжелы его фантазии о власти…
— Вы считаете, это фантазии?
— Конечно, Мерих! Ну какой из него правитель? И дело не в том, что он так ужасно болен — это полбеды, даже с этим можно было бы справиться. Но сами посудите, можно ли стоять над городом магов, не владея магией? Ведь он не архонт Белкет, а на страхе у власти долго не продержишься. Я хотел бы, чтобы вы помогли мне убедить его оставить пост. Я верю вам… Вы ведь очень хороший человек, Мерих, и, как мне кажется, отличный маг! К слову, мой друг: отчего вы не пользуетесь тем, чему научились и что дано вам от рождения?
— Я предпочитаю полагаться на меч, господин Мельхис. Он никогда не подводит. В отличие от чутья, столь необходимого для магии и столь зависимого от прихотей сердца и ума.
— Вы правы, мой дорогой. Магия — вещь тонкая, каков дух, таково и умение, но ваш дух и ваше чутье достаточно сильны, поверьте мне! Не бегите от себя, Мерих, — так можно убежать чересчур далеко и попасть в ловушку. Отказаться от истинного пути, довериться не тому человеку, сделать неверный выбор, который будет стоить головы или самой души… Возьмите Эльмиру, несчастное дитя, — вот вам пример. К слову, вы очень понравились ей. Она ведь вам — тоже?
Мельхис все еще сидит на ложе, закрыв лицо ладонями и не в силах пошевелиться, когда двери снова распахиваются и на пороге появляется Сархан. Вид у него дикий. Он хочет что-то сказать, но не может, а потом делает шаг вперед, впивается в Мельхиса безумным взглядом и шепчет:
— Не чую рук.
Мельхис не успевает помочь. Сархан, вскрикнув, падает, и тело его прошивают чудовищные судороги. Мельхис вне себя от ужаса смотрит на это зрелище, потом, очнувшись, хватает подушку, подсовывает шерифу под голову и кое-как придерживает его. Когда судороги стихают, он из последних сил поворачивает потерявшего сознание Сархана на бок.
Припадок кончается быстро, но Мельхису кажется, что прошли часы. Сархан лежит на полу и не может подняться.
— Что со мной, Мели? Почему я тут? — растерянно, как ребенок, спрашивает он.
По лицу Мельхиса текут слезы.
— Ты ничего не помнишь?
— Нет…
Мельхис с трудом помогает шерифу добраться до постели, раздеться и прилечь. Плача, рассказывает ему обо всем, что случилось. Тот не верит, но горькие слезы друга убеждают его.
— Наверное, я одержимый, — тихо говорит Сархан, приваливаясь к груди Мельхиса, который обнимает его, укутывая покрывалом. — Ты видел книгу «Горада Раэль»? Когда-то я пробовал вызывать демонов, знаешь…
— Нет, нет, — шепчет Мельхис. — Нет, моя любовь! Ты болен — я уже встречал такое, когда странствовал, и демоны тут ни при чем. Это тяжкий недуг, но это только недуг. Мы найдем способ исцелить тебя, обещаю…
Мельхис понимает, что наконец-то видит настоящее лицо Сархана, осунувшееся, страдальческое, похожее на лик умирающего. Он продолжает плакать, покрывает его поцелуями, и Сархан, обессиленный, утративший всю свою ярость, впервые за долгое-долгое время пытается отвечать ему тем же.
— Прости меня, Мели, — говорит он, и по его щеке тоже катится одинокая слеза. — Прости меня.
… Золотые искры медленно кружили над ладонью Мериха.
— Больше я никогда не гнал его, шериф Мерих, никогда! Но потом все вернулось, почти сразу. Он стал таким же, каким был до этого. Но он не виноват! Он болен, так болен… Притом, что страшнее всего, болен не только телом — я понял, пусть и с опозданием, что мой Сархан на грани безумия. Чего я только не делал! У нас в Городах нет магии, которая могла бы исцелить от такого. Я проводил бы его к жрецам Эльрата или даже к служителям Малассы, лишь бы он излечился, но он ни за что не согласится покинуть Башню правосудия. Вы ведь знаете его, Мерих. Я бессилен, но все равно пытаюсь. Подарил ему кулон живой крови, надеясь, что он окажется близким природе Сархана и даст ему здоровье. Принес в свою спальню, в тайник, где храню артефакты, самые светлые, самые чистые реликвии из всех, что у меня были, думал, что ему станет легче, если он немного успокоится… Я даже попросил Сабигу намекнуть ему на это — пусть услышит о том, что я желаю ему здравия, не от меня самого, а от кого-то другого. Иначе он не поверил бы!
— Господин Мельхис, — спросил Мерих, — так он вызывал демонов? Не мог ли… простите, не может ли он и вправду быть одержимым?
Мерцающие искорки взвихрились над ладонью Мериха и закружились, будто в танце. Он услышал нечто похожее на легкий мелодичный перезвон — Мельхис тихо смеялся:
— Господин Мерих, это невозможно. Даже если он пытался, не сумел бы. У бедного Сархана нет со-вер-шен-но никаких способностей к магии! Совершенно! Да, он знает несколько самых простых боевых заклинаний, но и только. Всему остальному учить его бесполезно. Именно поэтому мне так тяжелы его фантазии о власти…
— Вы считаете, это фантазии?
— Конечно, Мерих! Ну какой из него правитель? И дело не в том, что он так ужасно болен — это полбеды, даже с этим можно было бы справиться. Но сами посудите, можно ли стоять над городом магов, не владея магией? Ведь он не архонт Белкет, а на страхе у власти долго не продержишься. Я хотел бы, чтобы вы помогли мне убедить его оставить пост. Я верю вам… Вы ведь очень хороший человек, Мерих, и, как мне кажется, отличный маг! К слову, мой друг: отчего вы не пользуетесь тем, чему научились и что дано вам от рождения?
— Я предпочитаю полагаться на меч, господин Мельхис. Он никогда не подводит. В отличие от чутья, столь необходимого для магии и столь зависимого от прихотей сердца и ума.
— Вы правы, мой дорогой. Магия — вещь тонкая, каков дух, таково и умение, но ваш дух и ваше чутье достаточно сильны, поверьте мне! Не бегите от себя, Мерих, — так можно убежать чересчур далеко и попасть в ловушку. Отказаться от истинного пути, довериться не тому человеку, сделать неверный выбор, который будет стоить головы или самой души… Возьмите Эльмиру, несчастное дитя, — вот вам пример. К слову, вы очень понравились ей. Она ведь вам — тоже?
Страница 27 из 73
