Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7729
Голос ее треснул, лицо исказилось от боли. — Пойми же! Да, мы брали чужое. Да, я сошлась с Мельхисом ради богатства и защиты, но я была благодарна и помогала ему, как могла. А что мне было делать — торговать собой по тавернам или просить подаяния?! Никогда этого не будет.
Мерих снова подумал, что она, возможно, говорит правду. Какой у нее мог быть выбор — у сироты из растоптанного и обесчещенного рода? Куда ей было податься? Он отогнал соблазн — мало ли он слышал вранья и оправданий воровок и шлюх.
— … но клянусь тебе всем, что для меня свято, клянусь самой своей жизнью и памятью о тех, кто дал мне ее, — никто из нас не пачкал рук чужой кровью. Ни один из нас.
— Вот как ты заговорила, — медленно произнес он. Ему отчего-то было душно. — Не получилось надавить на сердце — теперь давишь на честь. Что ж, кого-нибудь другого ты могла бы и убедить. Даже Бекима — возможно, ты того и добилась. Но не меня.
— Послушай, — в ее голосе послышалось отчаяние, — ведь ты видишь, что я не лгу. Я предлагаю тебе сделку.
— Что?! — от гнева он даже рассмеялся. — Я не заключаю сделок с такими, как ты.
— Хорошо, пусть будет уговор. Ведь уговор допускается?
— Допускается — с людьми чести. Какая у тебя может быть честь, преступное отродье?
— Перестань оскорблять меня, — вздохнула она и подошла к нему. — Мне действительно страшно, и у меня действительно нет выхода. Прошу тебя, исполни мою просьбу — и я уйду, уйду навсегда из этого города, и мои люди уйдут вместе со мною. Мы никогда сюда не вернемся, даю тебе слово. Если меня изгонят, запрут в темнице или убьют, то мои братья и сестры продолжат наше дело…
— Это угроза?!
— Нет. Их просто некому будет остановить, и, боюсь, они могут начать мстить. Я говорила тебе: нас много, Мерих.
— Чего ты хочешь? — все-таки спросил он.
— Защити меня, — тихо сказала она, — а потом отпусти. В Аль-Бетиле есть зло пострашнее, чем я. Не преследуй нас, и мы уйдем сами, — она вздохнула и снова положила его руки на свои тонкие плечи.
Ей удалось изумить его на мгновение. Впрочем, его подозрения подтвердились:
— Так вот что ты предлагала им. Вот оно — то, против чего они оба не смогли устоять…
— О чем ты? — недоуменно спросила она.
— Поистине коварство продажной женщины не знает границ. Сперва беспомощные слезы, затем соблазнение, потом нож в шею. И труп, подброшенный к Башне правосудия. Ты и со мною желаешь поступить так же? Не трудись. Оставь себе свои жалкие прелести — на свете есть куда более лакомые куски, и я пробовал немало. Пусть твои сообщники выходят сразу, — Мерих взялся за меч. — Где они? Я жду их.
— Я не понимаю тебя. Здесь никого нет.
— Снова лжешь.
— Проверь. Желай я тебя убить, ты давно был бы мертв. Наша беседа слишком затянулась.
Мерих, переполненный яростью и еще чем-то, чему не находил названия, задрал покрывало на ложе. Раздернул занавеси. Распахнул шкаф, стукнул кулаком в дальнюю его стенку. Шкаф как шкаф, никакого тайника. Две стены с окнами выходили на улицу, там было не спрятаться. За дверями — ни души. Кроме стены с дверьми, оставалась еще одна. Он решительно прошел вдоль нее, осторожно постукивая и прислушиваясь. Обычная глухая стена, без потайных ниш и проходов…
— Где же они прячутся? — насмешливо спросил он. — Неужто сразу разбежались и бросили тебя?
Губы Скорпиона дрогнули, когда Мерих собрался уходить:
— Зачем ты так?
— У тебя не получится вывалять меня в грязи. Даже с Мельхисом у тебя это не получилось. Не смей отлучаться из дому, жди решения своей участи завтра, если, конечно, воображаемый убийца не придет к тебе еще сегодня. Быть может, хоть его ты сумеешь сбить с толку, несчастная.
Он вышел, но, пройдя несколько шагов, остановился. Что-то было не в порядке — с ним, с ней, со всем вокруг. Он понимал, что какое-то наваждение мешает ему рассуждать верно. Он слишком увлекся, следовало остыть. Велик, весьма велик был соблазн обвинить Скорпиона в убийстве — так, может статься, этот соблазн был не только у него?
Мерих сознавал, что слова Эльмиры могли быть правдой. Хотя бы часть ее слов. Верить в это очень хотелось. Хотелось и поскорее свернуть шею убийце Шераги и Бекима, показать его — или ее — труп Марьям, поставить на место заносчивого Сархана, но… Как-то слишком легко, нарочито легко, словно так и было кем-то задумано. Слишком быстро все происходило, слишком уж было одно к одному…
Из покоев Скорпиона не доносилось ни звука, а потом Мерих услышал слабое позвякивание, но уже не золота. Он бросился обратно и успел выбить маленький флакон из ее рук. Комната наполнилась едким ароматом, так хорошо знакомым Мериху. Яд… Холодный расчет в надежде на то, что он вернется и увидит? Или она действительно решилась умереть?! Он отопнул флакон и оттащил Скорпиона подальше от пролившегося смертоносного варева.
Мерих снова подумал, что она, возможно, говорит правду. Какой у нее мог быть выбор — у сироты из растоптанного и обесчещенного рода? Куда ей было податься? Он отогнал соблазн — мало ли он слышал вранья и оправданий воровок и шлюх.
— … но клянусь тебе всем, что для меня свято, клянусь самой своей жизнью и памятью о тех, кто дал мне ее, — никто из нас не пачкал рук чужой кровью. Ни один из нас.
— Вот как ты заговорила, — медленно произнес он. Ему отчего-то было душно. — Не получилось надавить на сердце — теперь давишь на честь. Что ж, кого-нибудь другого ты могла бы и убедить. Даже Бекима — возможно, ты того и добилась. Но не меня.
— Послушай, — в ее голосе послышалось отчаяние, — ведь ты видишь, что я не лгу. Я предлагаю тебе сделку.
— Что?! — от гнева он даже рассмеялся. — Я не заключаю сделок с такими, как ты.
— Хорошо, пусть будет уговор. Ведь уговор допускается?
— Допускается — с людьми чести. Какая у тебя может быть честь, преступное отродье?
— Перестань оскорблять меня, — вздохнула она и подошла к нему. — Мне действительно страшно, и у меня действительно нет выхода. Прошу тебя, исполни мою просьбу — и я уйду, уйду навсегда из этого города, и мои люди уйдут вместе со мною. Мы никогда сюда не вернемся, даю тебе слово. Если меня изгонят, запрут в темнице или убьют, то мои братья и сестры продолжат наше дело…
— Это угроза?!
— Нет. Их просто некому будет остановить, и, боюсь, они могут начать мстить. Я говорила тебе: нас много, Мерих.
— Чего ты хочешь? — все-таки спросил он.
— Защити меня, — тихо сказала она, — а потом отпусти. В Аль-Бетиле есть зло пострашнее, чем я. Не преследуй нас, и мы уйдем сами, — она вздохнула и снова положила его руки на свои тонкие плечи.
Ей удалось изумить его на мгновение. Впрочем, его подозрения подтвердились:
— Так вот что ты предлагала им. Вот оно — то, против чего они оба не смогли устоять…
— О чем ты? — недоуменно спросила она.
— Поистине коварство продажной женщины не знает границ. Сперва беспомощные слезы, затем соблазнение, потом нож в шею. И труп, подброшенный к Башне правосудия. Ты и со мною желаешь поступить так же? Не трудись. Оставь себе свои жалкие прелести — на свете есть куда более лакомые куски, и я пробовал немало. Пусть твои сообщники выходят сразу, — Мерих взялся за меч. — Где они? Я жду их.
— Я не понимаю тебя. Здесь никого нет.
— Снова лжешь.
— Проверь. Желай я тебя убить, ты давно был бы мертв. Наша беседа слишком затянулась.
Мерих, переполненный яростью и еще чем-то, чему не находил названия, задрал покрывало на ложе. Раздернул занавеси. Распахнул шкаф, стукнул кулаком в дальнюю его стенку. Шкаф как шкаф, никакого тайника. Две стены с окнами выходили на улицу, там было не спрятаться. За дверями — ни души. Кроме стены с дверьми, оставалась еще одна. Он решительно прошел вдоль нее, осторожно постукивая и прислушиваясь. Обычная глухая стена, без потайных ниш и проходов…
— Где же они прячутся? — насмешливо спросил он. — Неужто сразу разбежались и бросили тебя?
Губы Скорпиона дрогнули, когда Мерих собрался уходить:
— Зачем ты так?
— У тебя не получится вывалять меня в грязи. Даже с Мельхисом у тебя это не получилось. Не смей отлучаться из дому, жди решения своей участи завтра, если, конечно, воображаемый убийца не придет к тебе еще сегодня. Быть может, хоть его ты сумеешь сбить с толку, несчастная.
Он вышел, но, пройдя несколько шагов, остановился. Что-то было не в порядке — с ним, с ней, со всем вокруг. Он понимал, что какое-то наваждение мешает ему рассуждать верно. Он слишком увлекся, следовало остыть. Велик, весьма велик был соблазн обвинить Скорпиона в убийстве — так, может статься, этот соблазн был не только у него?
Мерих сознавал, что слова Эльмиры могли быть правдой. Хотя бы часть ее слов. Верить в это очень хотелось. Хотелось и поскорее свернуть шею убийце Шераги и Бекима, показать его — или ее — труп Марьям, поставить на место заносчивого Сархана, но… Как-то слишком легко, нарочито легко, словно так и было кем-то задумано. Слишком быстро все происходило, слишком уж было одно к одному…
Из покоев Скорпиона не доносилось ни звука, а потом Мерих услышал слабое позвякивание, но уже не золота. Он бросился обратно и успел выбить маленький флакон из ее рук. Комната наполнилась едким ароматом, так хорошо знакомым Мериху. Яд… Холодный расчет в надежде на то, что он вернется и увидит? Или она действительно решилась умереть?! Он отопнул флакон и оттащил Скорпиона подальше от пролившегося смертоносного варева.
Страница 9 из 73
