Фандом: Гарри Поттер. В фанфиках, как и в книгах, оно все всегда хорошо. Реальность, пусть и невозможная, вносит свои коррективы.
Добавить в моё избранное
3 мин, 6 сек 5022
— Это вы неплохо придумали, — крякнул Семен Семеныч, прочитав все скачанные сыном Вовкой фанфики про попаданцев.
— Ха, — сказал в ответ Вовка. — Это, бать, такое дело… В фанфиках, как и в книгах, оно все всегда хорошо.
— Ну, — не согласился Семен Семеныч. — Ты бы вот хотел попасть? В твоего вот Гарри Поттера?
Вовка, фикрайтер со стажем, с ачивками за пять законченных макси (про попаданцев) и за тридцать тысяч читателей (фиков про них же), задумался, а потом важно изрек:
— Глупости же.
— Ну а если?
— Если… — замялся Вовка, вспоминая безбашенные приключения своих героев — русских, крутых, горячих (два последних гаремника безжалостно отклонили редакторы, и Вовка предпочитал не распространяться о сей неудаче). — Ну, если…
— Ну, что бы ты стал делать, если бы попал? — продолжал допытываться Семен Семеныч. — Ну скажи, вот что?
— Ясен пень. Нагибать! — твердо сказал Вовка.
Семен Семеныч долго не мог понять, куда подевалась жена Фроська, кот Хрюкало и любимый диван. Осмотревшись, Семен Семеныч озверел: вместе с теплой Фроськой и не менее теплым Хрюкалом (на диван Семен Семеныч тотчас забил) исчезла и взятая в кредит на три года плазма.
— У-у! — завопил Семен Семеныч, вскочил, ударившись головой о низкий потолок, и… замер. Замер, потому что откуда-то издалека донеслась многоэтажная английская ругань. А потом Семен Семеныч сел, где стоял, забыв про Фроську и просроченный кредит… потому что он эту ругань прекрасно понял.
… Спустя какое-то время Семен Семеныч отошел. И даже немного свыкся. Навыки никуда не делись, и яичницу он жарил очень даже ничего. Да и комплекцией оказался чуть покрупнее, чем сама тушка Гарри Поттера, чему несказанно удивились Дурсли, но, пожав плечами, решили, что для подростка это нормально. Семен Семеныч даже неплохо ел, а габариты спасали от кулаков Дадли. Только вот… с нагибаторством было плохо. Совсем.
Программа английской школы сильно отличалась от того, что когда-то учил Семен Семеныч в ПТУ (а Гарри, видимо, не стал менять тщедущность на приобретенные знания), хромало произношение, хотя речь он прекрасно понимал, а главное — не было никакого проявления магии. Семен Семеныч однажды сбежал из дома, пользуясь полученными из фанфиков данными, даже нашел Косой переулок и даже туда попал, обаяв какого-то Тома, но в банке только выразительно покрутили пальцем у виска и посоветовали обратиться в Мунго. Как Семен Семеныч ни тряс рукой, как ни гонялся за гоблинами, вводить его в род они отказались наотрез.
Хагрид, — приехавший, впрочем, совсем как в фиках, — тоже не проявил к Гарри Семенычу интереса. Для острастки пуганув Дурсли, он сунул дяде Вернону смятое письмо и свалил в дождливую ночь.
Дальше все пошло еще хуже. Общаться с невнятно разговаривающим, повернутым на какой-то совсем уж невнятной политике Семен Семенычем никто не захотел. Шляпа долго мучилась, после чего отправила его на Рэйвенкло и долго истерически смеялась. Семен Семеныч смотрел, как вся профессура крутится возле какого-то карлика, и все больше впадал в уныние. Перспектива нагибательства, промаячив в первые секунды, сделала ему ручкой «адье».
Глаз директора Дамблдора, тех самых, голубых, за очками-половинками, Гарри Семеныч не видел тоже. Директор, в фиках не называемый иначе, как «долькоед» и«дамбигад», постоянно закрывал очки ладонью и корчился так, словно собирался рожать.
К концу первого курса Семен Семеныч проснулся среди ночи с ощущением того, что он когда-то что-то недопонял. Он проворочался в постели, борясь то с собственным, не особо продвинутым умом, то с умишком Гарри, тоже не сильно апгрейженном (что бы там ни обещали фикрайтеры), то с остатками знаний… Иногда перед глазами вставало лицо Вовки, и тогда Семен Семеныч плакал.
К утру, когда за окнами уже засерел рассвет, Семен Семеныч забылся… и тут же вскочил. В лучших традициях книг и фанфиков он в ночи узрел простую истину.
«Ну, что бы ты стал делать, если бы попал?»
«Ноги, бать!» — ответил Вовка, и в глазах его была тоска по отцу.
«Ноги! Ноги, ноги, ноги! Надо делать ноги!» — Семен Семеныч со счастливыми всхлипами глотал воздух и понимал, что путь к спасению еще существует…
— Ха, — сказал в ответ Вовка. — Это, бать, такое дело… В фанфиках, как и в книгах, оно все всегда хорошо.
— Ну, — не согласился Семен Семеныч. — Ты бы вот хотел попасть? В твоего вот Гарри Поттера?
Вовка, фикрайтер со стажем, с ачивками за пять законченных макси (про попаданцев) и за тридцать тысяч читателей (фиков про них же), задумался, а потом важно изрек:
— Глупости же.
— Ну а если?
— Если… — замялся Вовка, вспоминая безбашенные приключения своих героев — русских, крутых, горячих (два последних гаремника безжалостно отклонили редакторы, и Вовка предпочитал не распространяться о сей неудаче). — Ну, если…
— Ну, что бы ты стал делать, если бы попал? — продолжал допытываться Семен Семеныч. — Ну скажи, вот что?
— Ясен пень. Нагибать! — твердо сказал Вовка.
Семен Семеныч долго не мог понять, куда подевалась жена Фроська, кот Хрюкало и любимый диван. Осмотревшись, Семен Семеныч озверел: вместе с теплой Фроськой и не менее теплым Хрюкалом (на диван Семен Семеныч тотчас забил) исчезла и взятая в кредит на три года плазма.
— У-у! — завопил Семен Семеныч, вскочил, ударившись головой о низкий потолок, и… замер. Замер, потому что откуда-то издалека донеслась многоэтажная английская ругань. А потом Семен Семеныч сел, где стоял, забыв про Фроську и просроченный кредит… потому что он эту ругань прекрасно понял.
… Спустя какое-то время Семен Семеныч отошел. И даже немного свыкся. Навыки никуда не делись, и яичницу он жарил очень даже ничего. Да и комплекцией оказался чуть покрупнее, чем сама тушка Гарри Поттера, чему несказанно удивились Дурсли, но, пожав плечами, решили, что для подростка это нормально. Семен Семеныч даже неплохо ел, а габариты спасали от кулаков Дадли. Только вот… с нагибаторством было плохо. Совсем.
Программа английской школы сильно отличалась от того, что когда-то учил Семен Семеныч в ПТУ (а Гарри, видимо, не стал менять тщедущность на приобретенные знания), хромало произношение, хотя речь он прекрасно понимал, а главное — не было никакого проявления магии. Семен Семеныч однажды сбежал из дома, пользуясь полученными из фанфиков данными, даже нашел Косой переулок и даже туда попал, обаяв какого-то Тома, но в банке только выразительно покрутили пальцем у виска и посоветовали обратиться в Мунго. Как Семен Семеныч ни тряс рукой, как ни гонялся за гоблинами, вводить его в род они отказались наотрез.
Хагрид, — приехавший, впрочем, совсем как в фиках, — тоже не проявил к Гарри Семенычу интереса. Для острастки пуганув Дурсли, он сунул дяде Вернону смятое письмо и свалил в дождливую ночь.
Дальше все пошло еще хуже. Общаться с невнятно разговаривающим, повернутым на какой-то совсем уж невнятной политике Семен Семенычем никто не захотел. Шляпа долго мучилась, после чего отправила его на Рэйвенкло и долго истерически смеялась. Семен Семеныч смотрел, как вся профессура крутится возле какого-то карлика, и все больше впадал в уныние. Перспектива нагибательства, промаячив в первые секунды, сделала ему ручкой «адье».
Глаз директора Дамблдора, тех самых, голубых, за очками-половинками, Гарри Семеныч не видел тоже. Директор, в фиках не называемый иначе, как «долькоед» и«дамбигад», постоянно закрывал очки ладонью и корчился так, словно собирался рожать.
К концу первого курса Семен Семеныч проснулся среди ночи с ощущением того, что он когда-то что-то недопонял. Он проворочался в постели, борясь то с собственным, не особо продвинутым умом, то с умишком Гарри, тоже не сильно апгрейженном (что бы там ни обещали фикрайтеры), то с остатками знаний… Иногда перед глазами вставало лицо Вовки, и тогда Семен Семеныч плакал.
К утру, когда за окнами уже засерел рассвет, Семен Семеныч забылся… и тут же вскочил. В лучших традициях книг и фанфиков он в ночи узрел простую истину.
«Ну, что бы ты стал делать, если бы попал?»
«Ноги, бать!» — ответил Вовка, и в глазах его была тоска по отцу.
«Ноги! Ноги, ноги, ноги! Надо делать ноги!» — Семен Семеныч со счастливыми всхлипами глотал воздух и понимал, что путь к спасению еще существует…
