Волков бояться — в лес не ходить

(стебненькая гомосказка)

— Вот тебе, Гарри, корзинка пирожков, бутыль с молоком и горшочек с маслом, да лимонных долек положить не забудь. Любит Альбус лимонные дольки! — дедушка Том шмыгнул носом и промокнул кружевным платочком красные после неудачного алхимического опыта глаза. — И смотри не забудь мантию. В лесу к вечеру прохладно. Простудишься.

— Хорошо, дедуля! — Гарри чмокнул деда в щеку, натянул на голову капюшон алой мантии и, подхватив корзинку с гостинцами, бодро зашагал по тропинке, ведущей к Запретному лесу.

Гарри крупно повезло: оба его деда были сильными волшебниками. Пожалуй, самыми могучими во всей магической Британии. Только Альбус считался светлым магом, а Том — по каким-то неведомым причинам — темным.

Честно говоря, внуком, а точнее, правнуком, он доводился дедушке Альбусу, старшему из двух его воспитателей, а уж если совсем точно, то не родным, а двоюродным: беспутная внучка брата Альбуса — Аберфорта — нагуляла живот от какого-то маггла и сбежала с ним, подкинув младенца старику Дамблдору на воспитание. Альбус, правда, на нее не слишком-то и обижался: малыш Гарри пришелся весьма кстати в их бездетной однополой семье. Поначалу они с Томом постоянно спорили: кому из них пить зелье, позволяющее мужчине-волшебнику заиметь ребеночка, но так и не договорились. Вот и остались на старости лет одинокими. А тут как-то утром, глядь — возле крыльца стоит корзинка, а в ней — пухлощекий, зеленоглазый мальчик. Старики в нем души не чаяли, а то, что с магией у мальчонки вообще худо было — отвратительная наследственность от папаши-маггла досталась — ну так ведь не только за магию можно любить человека!

Так вот и жили они втроем в маленьком домике на опушке Запретного леса. Гарри не удивлялся, что вместо мамы и папы, как у прочих детей из близлежащей деревушки Хогсмид, у него имелись два деда. Один — совсем старый, с белой густой бородой и добрыми голубыми глазами, озорно поблескивающими из-под очков-половинок, другой — помоложе, когда-то писаный красавец, с лицом, здорово пострадавшим во время алхимических опытов, и красными, как уголья, глазами. Люди боялись дедушки Тома и пугали им своих детишек, и лишь Гарри знал, какой он замечательный.

Кудесниками оба были поразительными. Частенько на забаву ненаглядному внуку они устраивали во дворе дома магические дуэли. Насылали друг на друга всякие напасти, да сами же их и развеивали. А потом шли в дом ужинать. Хозяйством у них заведовал дедушка Том. Вот уж у кого были золотые руки: блинчики, пирожки, всяческие пирожные выходили у него — пальчики оближешь! А как он шил и вышивал! Лиловый плащ с блестящими серебряными звездами для Альбуса или алая мантия с капюшоном (подарок на восемнадцатилетие) для Гарри — все мог сотворить этот умелец.

Любили деды друг друга крепко, невзирая на уже немолодой возраст. По ночам, лежа в своей маленькой комнатке, Гарри слышал, как скрипит под их телами кровать, а иногда и сам дом ходил ходуном от магии секса. Так и жили они втроем в тепле и довольстве.

Но вот однажды, через месяц или два после восемнадцатилетия Гарри, разругались старики в пух и прах. Гарри и не догадывался, чего уж они там не поделили, разобрал только, как Том кричал, что если весь дом и все хозяйство на нем, то это не превращает его в бабу, и он тоже хочет сверху, а Альбус его урезонивал, мол, «сверху» — понятие относительное.

В результате Том собрал нехитрые пожитки, хлопнул дверью и ушел жить в брошенную покосившуюся избушку за лесом. Люди сказывали, жил там когда-то в незапамятные времена великан по имени Хагрид, да много лет назад сгинул неизвестно где.

В доме без Тома стало пусто и неуютно, не говоря о том, что голодно. Гарри сам как мог наводил чистоту и помогал дедушке Альбусу готовить, но от тоски по любимому с магией у того не ладилось, и блюда нещадно подгорали. В довершение всего Дамблдор захворал — возраст, неустроенный быт и ссора с милым доконали его, и он по целым дням не вставал с постели.

Видя подобное положение дел, Гарри помчался к Тому — просить о помощи.

— Ах, бедный! Погоди, Гарри, сейчас наготовлю я ему таких пирожков, что враз он на ноги и поднимется!

— А, может, и сам со мной пойдешь? Плохо ведь ему без тебя.

— Пусть поскучает. Подумает. Авось и поумнеет, — лицо Тома сделалось суровым, если не сказать угрожающим, он сразу стал походить на темного колдуна из детских сказок…

Нагруженный корзинкой с гостинцами, Гарри споро шагал по тропинке. Вокруг царило лето. Солнечные лучи проникали сквозь густые кроны вековых деревьев, заливая землю благодатным теплом. Где-то над головой Гарри щебетали птицы. Цветы по обеим сторонам дороги радовали его взгляд буйством красок. Запретный лес, полный, судя по рассказам обоих дедов, страшных мифических существ, представлялся ему сейчас местом для приятных прогулок.

На развилке Гарри остановился, чтобы глотнуть молока из бутыли и перевести дух.