Фандом: Гарри Поттер. Заглянем в будущее. Настоящая любовь не заканчивается, пока длится жизнь. Она становится только сильней, глубже, богаче, и как магнит притягивает на свою орбиту новых людей, разнообразные события и приключения. Сбывается даже то, что кажется нереальным или почти недоступным… У Гарри и Северуса появился сын.
Добавить в моё избранное
172 мин, 4 сек 19141
Подъём ровно в шесть, детям по инструкции положено спать девять часов.
Снейп подошёл поближе и заглянул в похожую на пенал комнату. У стены на узкой, железной, застеленной белоснежным хрустящим бельём кровати, которая была втрое длиннее роста ребёнка, вытянув руки вдоль тела, лежал на спине, с открытыми глазами, маленький темноволосый мальчик.
— Борнгут! — Воспитательница наклонилась к стене и нажала на кнопку, ранее не замеченную Северусром, открылось отверстие, напоминающее воронку. — Приказ спать был уже пять минут назад!
Мальчик на кровати закрыл глаза.
Потом им показали идеально чистые классы, заставленные словно только что купленной мебелью, игровые с множеством совершенно новых игрушек, с полками книг. Северус никогда в жизни не видел столько книг в идеальнейшем состоянии, ни царапинки, ни помятости, ни заломанного уголка. «Как неживые»… — Ему даже не хотелось прикасаться к ним. Продукты в кладовой и холодильниках — все свежие, проштампованные, посуда и столовые приборы, отмеченные номерами, расставлены по индивидуальным алюминиевым полкам. Большой талмуд с точным перечнем и весом съеденного за день каждым ребёнком. Одежда в прачечной развешана по пронумерованным крючкам, в коробках — запасы новых, абсолютно одинаковых ботиночек разных размеров. Почему-то особенно покоробило Северуса от высокой стопки новых, тоже одинаковых, белоснежных трикотажных мальчиковых трусиков…
— Почтенная мисс Вомитте, а часто ли усыновляют ваших… м… подопечных? Это можно узнать?
— Конечно, это закрытая информация, господин директор, — поджала губы наставница, — но вам, как коллеге… — Северуса внутренне передёрнуло. — Всем же понятно, что в чистокровные семьи отбракованных природой детей не особенно желают вводить. Род — дело тонкое, а вдруг приемыш опозорит всю семью или родит сквибов? Или окажется талантливей наследника, плодовитей? Нет-нет, полных прав им никто, разумеется, не даст! — почему-то удовлетворенно пропела карга. — Если только в роли эффиджи.
— Что такое эффиджи? — не утерпел Гарри, хотя разговор ему категорически не нравился, даже чисто физически затошнило.
— Замена в доме настоящего ребёнка, если тот далеко, скажем, даже в интернате, типа Хогвартса, слабоумен или умер, — ответил за мегеру Северус.
— Да что за дичь! — Поттер наконец-то отмер и подал свой возмущенный голос. — Я сам был сиротой. Правда, жил у магглов. И мне говорили, что, если бы маги знали обо мне, то любая семья (не посчитайте за самомнение или что в этом роде) с радостью меня усыновила бы.
— Это не так, мистер Поттер! — воскликнула начальница приюта «Светлый дом». Снейп даже удивился: «Ожили мощи!» — При всём уважении, это — неправда. Кто же в здравом уме в преддверии тёмных времен возьмёт в дом недобитую жертву? Трудно назвать за последние шестьдесят лет хоть одну адаптацию…
— Довольно! — рыкнул директор Хрогвартса. — Пошли отсюда. Я еще с этим разберусь.
Они резко аппарировали и долго молча сидели в тёмной гостиной «Дорожек»…
Гарри, поднявшись так тяжело, что громко заскрипело кресло, прошёл к комнате, где спал Инди, заглянул, затаив дыхание и вытянув шею, осторожно закрыл дверь, не щёлкнув замком. И, шаркая ногами, как если бы каждый шаг доставлял боль, пошёл в спальню. Когда Снейп к нему присоединился, тот крепко спал и даже не пошевелился, когда супруг бережно тронул его за плечо.
На следующий день их ждал, гостеприимно раскрыв двери, Дом призрения младенцев-сирот «Розовый дракончик», где восемь из одиннадцати малышей (крошечных волшебников, страдающих сильными магическими выбросами, вполне свойственными детям магов, при рождении отлучённым от матерей… Миловидная юная нянечка-сквиб в клетчатом фартуке с аппликацией в виде весёлого пузатого дракона и в… резиновых перчатках так и сказала: «страдающие») были накрепко спелёнуты и, будто огромные коконы, подвешены за специальные крюки в общей спальне, а трое остальных вяло копошились на руках у кормилиц, без особого аппетита посасывая бутылочки с молочной смесью.
— А… почему они такие сонные? — удивился Гарри, привыкший к непоседливости Индианы.
— Ну как же нам с ними по-другому справиться? — ответила нянечка. — Они же — что маггловские просроченные мины, не знаешь, когда и чем бабахнут, вот и держим их под слабеньким Сомниусом. Всё законно, джентльмены, Отдел Тайн больше десяти лет разрабатывал снотворное заклинание для наших нужд, второй год испытываем, может быть, сможем подчистить побочные эффекты.
— А куда они потом? — почти равнодушно поинтересовался Снейп, состояние которого выдавали лишь побелевшие костяшки на кулаке, спрятанном в карман.
— У нас детки содержатся до трёх лет, потом дееспособных забирают невыразимцы, при Отделе Тайн открыт пансионат. Наши детки — источник огромной магической энергии, — гордо сообщила клетчатая нянечка.
— А… недееспособных куда?
Снейп подошёл поближе и заглянул в похожую на пенал комнату. У стены на узкой, железной, застеленной белоснежным хрустящим бельём кровати, которая была втрое длиннее роста ребёнка, вытянув руки вдоль тела, лежал на спине, с открытыми глазами, маленький темноволосый мальчик.
— Борнгут! — Воспитательница наклонилась к стене и нажала на кнопку, ранее не замеченную Северусром, открылось отверстие, напоминающее воронку. — Приказ спать был уже пять минут назад!
Мальчик на кровати закрыл глаза.
Потом им показали идеально чистые классы, заставленные словно только что купленной мебелью, игровые с множеством совершенно новых игрушек, с полками книг. Северус никогда в жизни не видел столько книг в идеальнейшем состоянии, ни царапинки, ни помятости, ни заломанного уголка. «Как неживые»… — Ему даже не хотелось прикасаться к ним. Продукты в кладовой и холодильниках — все свежие, проштампованные, посуда и столовые приборы, отмеченные номерами, расставлены по индивидуальным алюминиевым полкам. Большой талмуд с точным перечнем и весом съеденного за день каждым ребёнком. Одежда в прачечной развешана по пронумерованным крючкам, в коробках — запасы новых, абсолютно одинаковых ботиночек разных размеров. Почему-то особенно покоробило Северуса от высокой стопки новых, тоже одинаковых, белоснежных трикотажных мальчиковых трусиков…
— Почтенная мисс Вомитте, а часто ли усыновляют ваших… м… подопечных? Это можно узнать?
— Конечно, это закрытая информация, господин директор, — поджала губы наставница, — но вам, как коллеге… — Северуса внутренне передёрнуло. — Всем же понятно, что в чистокровные семьи отбракованных природой детей не особенно желают вводить. Род — дело тонкое, а вдруг приемыш опозорит всю семью или родит сквибов? Или окажется талантливей наследника, плодовитей? Нет-нет, полных прав им никто, разумеется, не даст! — почему-то удовлетворенно пропела карга. — Если только в роли эффиджи.
— Что такое эффиджи? — не утерпел Гарри, хотя разговор ему категорически не нравился, даже чисто физически затошнило.
— Замена в доме настоящего ребёнка, если тот далеко, скажем, даже в интернате, типа Хогвартса, слабоумен или умер, — ответил за мегеру Северус.
— Да что за дичь! — Поттер наконец-то отмер и подал свой возмущенный голос. — Я сам был сиротой. Правда, жил у магглов. И мне говорили, что, если бы маги знали обо мне, то любая семья (не посчитайте за самомнение или что в этом роде) с радостью меня усыновила бы.
— Это не так, мистер Поттер! — воскликнула начальница приюта «Светлый дом». Снейп даже удивился: «Ожили мощи!» — При всём уважении, это — неправда. Кто же в здравом уме в преддверии тёмных времен возьмёт в дом недобитую жертву? Трудно назвать за последние шестьдесят лет хоть одну адаптацию…
— Довольно! — рыкнул директор Хрогвартса. — Пошли отсюда. Я еще с этим разберусь.
Они резко аппарировали и долго молча сидели в тёмной гостиной «Дорожек»…
Гарри, поднявшись так тяжело, что громко заскрипело кресло, прошёл к комнате, где спал Инди, заглянул, затаив дыхание и вытянув шею, осторожно закрыл дверь, не щёлкнув замком. И, шаркая ногами, как если бы каждый шаг доставлял боль, пошёл в спальню. Когда Снейп к нему присоединился, тот крепко спал и даже не пошевелился, когда супруг бережно тронул его за плечо.
На следующий день их ждал, гостеприимно раскрыв двери, Дом призрения младенцев-сирот «Розовый дракончик», где восемь из одиннадцати малышей (крошечных волшебников, страдающих сильными магическими выбросами, вполне свойственными детям магов, при рождении отлучённым от матерей… Миловидная юная нянечка-сквиб в клетчатом фартуке с аппликацией в виде весёлого пузатого дракона и в… резиновых перчатках так и сказала: «страдающие») были накрепко спелёнуты и, будто огромные коконы, подвешены за специальные крюки в общей спальне, а трое остальных вяло копошились на руках у кормилиц, без особого аппетита посасывая бутылочки с молочной смесью.
— А… почему они такие сонные? — удивился Гарри, привыкший к непоседливости Индианы.
— Ну как же нам с ними по-другому справиться? — ответила нянечка. — Они же — что маггловские просроченные мины, не знаешь, когда и чем бабахнут, вот и держим их под слабеньким Сомниусом. Всё законно, джентльмены, Отдел Тайн больше десяти лет разрабатывал снотворное заклинание для наших нужд, второй год испытываем, может быть, сможем подчистить побочные эффекты.
— А куда они потом? — почти равнодушно поинтересовался Снейп, состояние которого выдавали лишь побелевшие костяшки на кулаке, спрятанном в карман.
— У нас детки содержатся до трёх лет, потом дееспособных забирают невыразимцы, при Отделе Тайн открыт пансионат. Наши детки — источник огромной магической энергии, — гордо сообщила клетчатая нянечка.
— А… недееспособных куда?
Страница 15 из 49
