Испытание Скорби

Сосуд Души возвращалась к призраку. Она сумела разыскать то самое письмо среди болот, и отнесла его той, кому оно предназначалось. Королева, конечно же, простила посланницу. Ведь тяжелая весть не спасла бы их, и, может, даже сломила бы волю сопротивляющихся окончательно… Но этого уже никому не узнать — та битва отгремела давным-давно. В своем стремлении исполнить долг Илаэни не знала времени, оно перестало существовать для умершей.

— Королева получила послание. Она прощает тебя; здесь нет твоей вины! — мягко сказала Сосуд Души, искренне уважавшая верность и преданность, пережившие смертную оболочку воительницы-Морхир.

— Вы вернули мне доброе имя! Река Душ ждет… — лицо Илаэни просветлело. — Спасибо, человек.

И она исчезла — так же стремительно, как бегала при жизни; не успела Сосуд Души моргнуть, как осталась одна. Но это продолжалось лишь несколько мгновений, ведь заколдованные эльфийки вернулись в чувство, изумленно переговариваясь между собой. Они были свободны от заклятия и вновь готовы к бою, который не заставит себя ждать…

Одинокий скорбный призрак

Еще не увидев следующую эльфийку, Сосуд Души знала, где она прячется — тяжелые вздохи и сдавленные рыдания, хоть и негромкие, были слышны далеко. Морхир изливала свою печаль в бесслезном плаче, от которого даже у Сосуда Души бежали мурашки по коже. Эту неупокоенную действительно можно было назвать скорбным призраком — предыдущими ее товарками по несчастью сильнее владели иные чувства.

— Возвращайся в свою могилу, призрак! — резко начала Сосуд Души, оборвав бессвязные жалобы призрачной Морхир.

— У меня нет могилы… — донесся горестный стон, и душа выплыла из своего укрытия. — Мне так одиноко. Они забыли меня…

— Никто не похоронил тебя? — уточнила колдунья не без удивления — обычно Морхир заботились о павших.

— На юге… Они оставили меня… — голос призрака был протяжным и тоскливым, словно холодный осенний ветер. — Нет могилы — только болота и одиночество.

— Я похороню твое тело, — обещала Шайкан. — Где оно?

— На юге, возле мертвого дома… Его видно издалека.

Роковая битва с демонами унесла жизни множества эльфиек-защитниц Дан Моры, и Дариен не стала исключением — земля возле заброшенного дома на холме, где оборонялся отряд, впитала кровь из ее ран. Дариен была целительницей, но сил, чтоб спасти себя, ей не хватило — слишком много ушло на лечение воительниц, бившихся в напряженной схватке, исход которой должен был вот-вот решиться. Тело упало наземь, свет навсегда померк в стекленеющих глазах. Пока сознание еще не погасло, Дариен успела понять, что умирает, но не воспротивилась окутавшей разум тьме — она была полностью готова отправиться на Реку Душ. Вот-вот зажурчат серебряные воды, словно приветствуя новоприбывшую, и она войдет в Реку, разделив судьбу многих сестер… Рядом с ними не страшна ни смерть, ни тем более посмертие.

Но Дариен очнулась с приходом ночи, и вовсе не на пепельных берегах. Она оказалась снова на месте гибели — что-то не давало ей отправиться в последний путь. И этим «чем-то» был ее собственный труп — изломанный, кажущийся таким нелепым… и непогребенный. Он одиноко лежал в стороне, почти скрытый высокой травой — душа Дариен склонилась над ним, жалея беззащитность и хрупкость оболочки, в которой провела столько лет. А ведь совсем недавно это было сильное и выносливое тело, не знающее усталости… Как же все-таки легко отнять жизнь, и как близко ходит смерть даже рядом с эльфами, неподвластными старости.

Больше на холме никого не было — в этой стычке Морхир одержали верх, ненадолго отбросив демонов. Но, спешно отступая назад в крепость, они забыли о теле Дариен и не позаботились о достойном погребении умершей. И теперь его тяжесть давила на душу невыносимым грузом, не давая свободно полететь за пределы мира смертных. Дариен стало горько и тоскливо — она очень редко оставалась одна, а теперь сестры бросили ее здесь, среди диких тварей и болотных огней, во мраке, ужаснее, чем могильный — тот хотя бы дарует надежду на вечный сон, и беспросветном унынии, без возможности присоединиться ни к живым, ни к мертвым, обреченную на полное одиночество. Даже лучшая подруга не пришла, чтобы облегчить ее муки…

Дариен не знала, что подруга погибла в тот же день на другом конце болот.

И, вернувшись в Дан Мору, родной дом, где ни одна Морхир никогда не чувствовала себя брошенной и забытой до этого времени, призрак долго и безуспешно разыскивала ее среди живых, заглядывая в лица оцепеневших сестер, звала по имени всех, кого знала — никто не откликнулся. Она была одна в целом мире, равнодушном и пустом. Гнетущее чувство, похожее на боль от засевшего под кожей наконечника стрелы, как сказала бы Дариен при жизни, мучило эльфийку, заставляя тихо, безнадежно плакать, чтобы хоть чем-то заполнить ужасную тишину.

Перед рассветом выпала роса — тысячами слез, которые никогда уже не прольются из призрачных глаз.