Вампиры

Фантазии авторов всех этих небылиц он искренне завидовал.

Его так называемая «командировка» была, на самом, единственной возможностью отрешиться от обучения. Он старался не терять зря времени, вникая в жизнь смертных и редких локальных групп клыкастых сородичей.

Отвлечься от воспоминаний, прожить несколько собственных жизней и получить через кровь воспоминания о жизни десятков других существ.

Главное не думать о крови отца.

Лучше вообще не думать о Хельге, пока он достаточно далеко от столицы.

Опасно.

Каждый раз, стоило позволить воспоминаниям плыть бесконтрольно, мысль выворачивала таким образом, что спустя пару минут он уже искал свой спрятанный транспорт и рассчитывал курс в центральный сектор.

И ненавидел себя за это.

Лучше думать о том, как величественный олень, сразивший в честном поединке бродячих шакалов, передал свою мудрость Акатте, первому шаману общины.

Или о том, как многозначительно смотрит в его сторону дочь главы племени.

После сказок про оленей и легкого флирта с местными дамами его проводили в палатку испытания, где по задумке старейшин ему следовало встретиться лицом к лицу со своим страхом.

Гиэрре мрачно усмехнулся — вот уж от чего он не сможет отвернуться при всем желании.

В роли зловещего ужаса местные использовали тени и довольно примитивный набор звуков, имитирующих местных хищников.

Для лучшего восприятия нужно было находиться в состоянии наркотического транса, но вампира его возраста и крови смешная доза опиатов не могла заставить даже расхохотаться от наряда шамана.

Вместо сна он разглядывал коллекцию любимых воспоминаний.

Чужих, разумеется.

Стоит вернуться к собственным, и прости прощай вождь Акатта и его любимые олени.

Община вела в основном мирное существование, но временами приходилось сталкиваться с конкурентами за свободнорастущую траву, и тогда разгоралась нешуточная драка — Гиэрре насчитывал до двадцати участников. Все с копьями, а кое-кто даже с копьем и луком. Убийственное сочетание.

В сражениях он использовал только часть своей силы, стараясь не причинять больше ущерба, чем мог бы причинить его нынешний «герой». Тем не менее, периодически община решала, что он бился доблестно и непременно должен получить награду.

Наградой, что раздражало Гиэрре даже сильнее вездесущих оленей, служили девушки побежденного племени.

Череда дикарок, которые использовали во время «акта божественной страсти» совершенно уморительные термины, превратилась для него в настоящее испытание предка Акатты.

— Твои рога такие ветвистые!

— Какое твердое копыто.

И прочее в том же духе.

Нужно было уходить — эти кочевники явно перегибали палку с мифологией, а их страсть к подаркам начинала надоедать, и рисковала пробудить в нем нешуточную ненависть.

Что бывает, когда он доводит ситуацию до подобных чувств, Гиэрре помнил слишком хорошо. Реки крови, сигналы о помощи от наблюдателей в столицу и отец, который несколько дней подряд издевается над каким-нибудь особенно выдающимся промахом.

Нельзя давать волю гневу, а для этого лучше всего вовремя уходить.

На сей раз за ним увязался паренек из племени.

Спровадить его оказалось непросто, а использовать для этого магию Гиэрре не хотел из личных убеждений — «герой» должен от начала и до конца быть таким, каким он задумал его, прибыв на планету. В этом весь смысл — стать на несколько лет совершенно иным существом, у которого не может быть никаких воспоминаний о крови Императора.

Паренек бежал вприпрыжку, еле поспевая за вампиром.

— Куда вы идете, Ваммата-рёки?

Отважный Ваммата — так его звали здесь.

Смешное имя.

— Мне нужно побыть одному.

— Вас обидела Йошичи? Она недостаточно громко кричала? Ваммата-рёки, я лично слышал, какое твердое у вас копыто!

Только не это…

Разозлиться на всё племя и забыться в кровавой ярости одно, а вот прибить случайно подвернувшегося на пути парнишку — совсем другое.

Тем более, когда этот парнишка изо всех сил пытается понравиться и, в его понимании, спасти положение.

— С моим копытом все в порядке, спасибо, — буркнул Гиэрре, прибавляя шаг.

— Может быть дело в том, что у вас до сих пор нет своей наложницы? — блеснул интеллектом абориген.

— Вряд ли это могло бы помочь, — он прибавил шагу, и мальчик рядом начал отставать.

— Если вы уйдете, как же мы будем защищать общину? — растерянно выкрикнул он, и Гиэрре, проклиная себя за слабость, ободряюще отозвался.

— У вас очень много мужчин с крепкими копытами!

Хельг узнает — выпьет его кровь или проверит через уже существующую связь — и проклятое «копыто» привяжется к нему на ближайшее столетие.

Он остановился, изо всех сил сжав кулаки.