Вампиры

Литеры присваивались делам с высоким уровнем секретности, и «А» была среди всех литер самой тяжелой. Предполагала допуск к гостайне немыслимых масштабов и вообще снилась следователям в страшном сне, потому что«А» нередко предшествовала загадочным исчезновениям сотрудников. Выполнил? Молодец, вот тебе красивая могилка.

— Нашему отделу? — удивился Гильермо. Вайзман тут же нахмурился. — Простите, сэр. Не мое дело, сэр. — Поправился Гильермо, вытянулся по струнке и стал ждать, пока гнев отступит.

— Дело тяжелое, согласен, — кивнул Вайзман. — Пришло сверху. Прямо к нам. Дело срочное. Сам понимаешь, чем пахнет. Все, делаем без разговоров — понятно?

— Да, сэр, так точно, сэр, — подтвердил Гильермо, а по спине у него пробежали мурашки. От страха. Сразу вспомнил, сколько раз ему везло, и свои мысли о том, что такое не бывает «просто так». За все в жизни платят. Вот, видно, и его карьере пришел конец. Хорошо если карьере, а ну как жизни.

— Заниматься будешь ты, — хмуро продолжил Вайзман, — некому больше. Итан уж больно хвалил тебя. Передам тебе допуск, меня держи в курсе все время. Понял?

— Да, сэр, — кивнул Гильермо. Мир под ним рушился, превращаясь в тоненький мостик с литерой «А», подвязанной на старинный манер тонкой бечевкой.

— Смотри. Сделаешь, как надо — повысят, — майор почти рычал. Не то от злости, не то от страха. Того же, что терзал теперь Гильермо. — Будем с тобой жить как аристократы, — Вайзман ехидно усмехнулся. — Не расстраивайся, парень. И не из такого дерьма вылезали. Главное, не забывай о деле. Мотай на ус. Сделаешь, как надо — прорвемся. Понял?

— Да, сэр, — Гильермо повесил голову.

— Слушай тогда, — Вайзман допил залпом свой кофе. — Работать будем с армией Внутреннего Сектора. Генерал Бергштейн получил приказ содействовать нашей работе. Подготовишься, посмотришь информацию, а потом первым же планером к нему. Бергштейн получил погоны недавно. То ли через постель, то ли дослужился — слухи разные ходят. У него под крылом кольцо вокруг императорского комплекса. Жарко там бывает редко, работа пустяковая, но ребята служат элитные. Сам понимаешь, пока не жахнет — делать нечего, но если уж им работа найдется — пиши пропало. Бергштейн, небось, сам обосрался от страха. Дело такое, что никому ввязываться неохота. Нужно найти крысу.

— В верхушке силовиков? — опешил Гильермо. Так удивился, что снова забыл про субординацию. Вайзман только языком цокнул.

— Еще выше бери, — сказал он и отвел взгляд. — Мы получили информацию о заговоре. Будет совершено покушение на жизнь младшего Императора. Знаешь такого?

Гильермо кивнул, понимая, что представленный им мостик с литерой «А» загорелся ярким пламенем. Пепел от него слепил глаза.

— Покушение произойдет в ближайшие дни. Если нам не повезет — сегодня. Если повезет — успеешь пожить еще недельку. Наша задача выяснить место и время. Защиту обеспечит Бергштейн.

— Откуда…

— Молчать! — рявкнул Вайзман, окончательно потеряв самообладание. Его затрясло, и он вцепился пальцами в свои темные кудряшки, оттягивая их в отчаянии. — Слушай и молчи. Не усугубляй. Все, считай, что справимся. Справимся — будем уповать на милость Его Величества. Элджерон сейчас во внешнем секторе. Выполняет задание, черт его пойми, какое. С ним небольшой отряд, пять человек. Бергштейн знает их чуть ли не лично. Все проверенные, элита армии. Если нам совсем не повезет — крыса среди них. К его заданию у нас допуска нет, и точка! Без вопросов, понял? Заикнешься при Бергштейне о задании — голова с плеч!

Майор тяжело дышал, и Гильермо слышал запах страха, исходящий от бывалого следователя. Было ясно, что Вайзмана прижали в угол, да так, что не вырваться при всем желании. Последнее задание, как финальный аккорд реквиема.

— Элджерон не выходит на связь. Возможности предупредить его нет. Добираться туда — неделя. За это время от него не останется даже пепла. Единственный шанс — найти нанимателя. Найти, добиться отмены приказа и устранить. Понятно?!

Гильермо дернулся. Стало ясно, почему тянул с объяснением старый следователь. Давал подопечному еще немного пожить. Надышаться перед смертью. Гильермо понуро кивнул, а вслух не сказал ничего. Что здесь скажешь? «Так точно, сэр, к смерти готов!»? Глупость. Беспредельная глупость, свойственная смертным, которые все равно умрут, рано или очень рано. Нелепая смерть — она для людей, а вампиры могут жить тысячи лет. Десятки, сотни тысяч, и каждая смерть становится трагедией.

— Все, убирайся с глаз моих. Прочти данные у себя в кабинете и дуй к Бергштейну. Он ждать не любит.

Гильермо поплелся в свой крохотный кабинет, сел к консоли и загрузил интерфейс. Графики, текст, изображения мелькали со скоростью, к которой он привыкал очень долго. Смертному казалось, что такая скорость немыслима. Воспринимать информацию подобным образом было чем-то за гранью фантастики.