Фандом: Доктор Кто, Секретные материалы. Эта история о том, как два сильно третьестепенных героя вынуждены бегать по времени и пространству и решать проблемы, возникшие из-за главного. Попутно создавая новые, но это уже детали. А еще она о том, что прогрессорство до добра не доводит, а уж в собственных интригах можно запутаться на раз-два. И о том, что люди в общей своей массе — существа чудовищно непредсказуемые. И не только люди.
Добавить в моё избранное
216 мин, 51 сек 17380
Если сравнивать с девяносто девятым, то…
— Убери руки! Убери! Мой эскиз!
Перогалек бежал к нему по коридору, размахивая кулаками. Как неудачно, он же перебудит всех, если продолжит так орать! Мортимус отступил на шаг и поднес палец к губам.
— Тише! — прошипел он. — Идет презентация! Важная презентация! А ты здесь топаешь, как слон!
Перогалек затормозил и втянул голову в плечи.
— Ты испортил мой эскиз, — пробормотал он.
— Тс-с-с, — прошептал Мортимус, заглядывая Перогалеку в глаза. Тот, конечно, совершенно съехал с катушек, но наверняка помнит, что здесь случилось два года назад. — Не дергайся, ради Всевышнего. Все хорошо. Хорошо.
Перогалек расслабился, глядя перед собой отсутствующим взглядом, и Мортимус мягко дотронулся до его висков. Так. Так…
… Приятный голос терминала сменяется визгом. Свет мигает, мигает, удар, темнота.
… Вспышка, все плывет, цвета перетекают друг в друга. Голова раскалывается, люди кричат и куда-то бегут. Надо подняться на ноги.
… Давка. Вырваться из толпы, быстрее, папка, где же папка с рисунками, папка, папка! Только что была в руках! Кто-то орет: «Лифт! Лифт!»
… Людей все больше, зал — западня, люди — свора, украли дело всей жизни, кто-то рыдает, захлебываясь слезами, так им, так, поделом!
… Лифты не останавливаются. Коридор. Толкают, стараются прорваться туда, где толпа, где людей все больше и им некуда деваться. Идиоты. Какие идиоты! Белый потолок кофейни. Яркий свет. Снова крики.
… Коридор. Грохот. Разбросанные по полу бумаги с цветными картинками. Ноги, которые топчут их. Искаженные лица. Ненависть.
… Пустой зал, лифты больше не шумят, голоса убрались подальше, хорошо. Тишина.
… Нет, они снова здесь, коридор поворачивает, дверь открыта, они толпятся там, кричат, отталкивают друг друга, вентиляционная решетка на полу, двери кабинок сорваны с петель. На двери замок. Не видят. Закрыть. Тишина. Мешают. Думать. Презентация. После обеда.
… Обед. Надо пообедать.
Мортимус отшатнулся и помотал головой. Он словно вынырнул из густой вязкой жидкости, даже лицо зачесалось, отвратительные воспоминания. Перогалек так и застыл с приоткрытым ртом. Господь всемогущий, он же всех, кто не успел убраться с этажа, запер в туалете. Они, наверное, потом стучали, просили выпустить их, пытались выбраться через вентиляцию… Умирали от голода.
— Иди… обедать, — пробормотал сквозь зубы Мортимус и толкнул Перогалека в плечо. Тот дернулся и завертел головой, вытаращив глаза. — Убирайся отсюда.
Перогалек послушно развернулся и пошел прочь, шаркая ногами, а Мортимус снова подошел к схеме, скрывавшейся под рисунком зубастой ласточки. Он провел пальцем по светлой, слегка изогнутой линии главного коридора. Выступ. Здесь, рядом с дверью, ведущей в зал, почти самый центр ступицы большого колеса Спутника. На девяносто девятом коридор в этом месте шел ровно. Мортимус задумался, вспоминая. Да. Ровно.
В приглушенном ночном свете рисунки на стенах казались живыми: вот-вот зашевелятся и побегут по своим делам. Все-таки они были очень красивы, эти фантастические яркие животные, птицы, звезды и надписи. Красивы, невзирая на сумасшествие их создателя. А может, именно благодаря нему. Мортимус неслышно прошел мимо двери, ведущей к лифтам, остановился и прислушался. Ни звука — кажется, люди спали. Еще немного, и… Вот.
Мортимус остановился. Вот он, тот самый выступ стены, и вот она, та самая дверь, которую запер сумасшедший «робинзон».
— Этот ключ вы потеряли, — прочитал Мортимус очередную надпись и скривил губы в усмешке. Он наклонился посмотреть, что Перогалек сделал с замком, и в этот момент позади раздался голос:
— Руки вверх и за голову!
Мортимус глубоко вздохнул и выпрямился.
— Лучше подойди сюда и помоги мне открыть дверь, Канцлер, — сказал он. — Здесь есть кое-что странное. Другая планировка.
— Хватит врать! Ты пытался сбежать. — Канцлер поднял пистолет выше. — Я предупреждал.
— Ну стреляй, — фыркнул Мортимус и снова наклонился к двери. Маркетолог чем-то заклинил магнитный замок. Кажется, платежным чипом. Но отвертка должна справиться. — Я все равно хочу проверить, почему этот туалет больше.
Он полез в карман за отверткой, в любую секунду ожидая выстрела — уклониться, сбежать, вернуться потом. Но Канцлер не стал стрелять, а глубоко вздохнул, выругался себе под нос и опустил оружие.
— Ну, что здесь у тебя? — спросил он, подойдя ближе. Мортимус переключил режим, направил отвертку на замок и нажал кнопку. Замок завизжал, потом бессильно щелкнул. Дверь открылась сама, отъехала в сторону.
— Мумии, как видишь, — ответил Мортимус, переступил через одного из погибших и вошел внутрь.
Кажется, большинство все-таки рискнуло искать спасения в вентиляционной шахте — кроме первого, у двери, на полу лежало только три тела, в почти стерильном и сухом воздухе станции превратившихся в мумии.
— Убери руки! Убери! Мой эскиз!
Перогалек бежал к нему по коридору, размахивая кулаками. Как неудачно, он же перебудит всех, если продолжит так орать! Мортимус отступил на шаг и поднес палец к губам.
— Тише! — прошипел он. — Идет презентация! Важная презентация! А ты здесь топаешь, как слон!
Перогалек затормозил и втянул голову в плечи.
— Ты испортил мой эскиз, — пробормотал он.
— Тс-с-с, — прошептал Мортимус, заглядывая Перогалеку в глаза. Тот, конечно, совершенно съехал с катушек, но наверняка помнит, что здесь случилось два года назад. — Не дергайся, ради Всевышнего. Все хорошо. Хорошо.
Перогалек расслабился, глядя перед собой отсутствующим взглядом, и Мортимус мягко дотронулся до его висков. Так. Так…
… Приятный голос терминала сменяется визгом. Свет мигает, мигает, удар, темнота.
… Вспышка, все плывет, цвета перетекают друг в друга. Голова раскалывается, люди кричат и куда-то бегут. Надо подняться на ноги.
… Давка. Вырваться из толпы, быстрее, папка, где же папка с рисунками, папка, папка! Только что была в руках! Кто-то орет: «Лифт! Лифт!»
… Людей все больше, зал — западня, люди — свора, украли дело всей жизни, кто-то рыдает, захлебываясь слезами, так им, так, поделом!
… Лифты не останавливаются. Коридор. Толкают, стараются прорваться туда, где толпа, где людей все больше и им некуда деваться. Идиоты. Какие идиоты! Белый потолок кофейни. Яркий свет. Снова крики.
… Коридор. Грохот. Разбросанные по полу бумаги с цветными картинками. Ноги, которые топчут их. Искаженные лица. Ненависть.
… Пустой зал, лифты больше не шумят, голоса убрались подальше, хорошо. Тишина.
… Нет, они снова здесь, коридор поворачивает, дверь открыта, они толпятся там, кричат, отталкивают друг друга, вентиляционная решетка на полу, двери кабинок сорваны с петель. На двери замок. Не видят. Закрыть. Тишина. Мешают. Думать. Презентация. После обеда.
… Обед. Надо пообедать.
Мортимус отшатнулся и помотал головой. Он словно вынырнул из густой вязкой жидкости, даже лицо зачесалось, отвратительные воспоминания. Перогалек так и застыл с приоткрытым ртом. Господь всемогущий, он же всех, кто не успел убраться с этажа, запер в туалете. Они, наверное, потом стучали, просили выпустить их, пытались выбраться через вентиляцию… Умирали от голода.
— Иди… обедать, — пробормотал сквозь зубы Мортимус и толкнул Перогалека в плечо. Тот дернулся и завертел головой, вытаращив глаза. — Убирайся отсюда.
Перогалек послушно развернулся и пошел прочь, шаркая ногами, а Мортимус снова подошел к схеме, скрывавшейся под рисунком зубастой ласточки. Он провел пальцем по светлой, слегка изогнутой линии главного коридора. Выступ. Здесь, рядом с дверью, ведущей в зал, почти самый центр ступицы большого колеса Спутника. На девяносто девятом коридор в этом месте шел ровно. Мортимус задумался, вспоминая. Да. Ровно.
В приглушенном ночном свете рисунки на стенах казались живыми: вот-вот зашевелятся и побегут по своим делам. Все-таки они были очень красивы, эти фантастические яркие животные, птицы, звезды и надписи. Красивы, невзирая на сумасшествие их создателя. А может, именно благодаря нему. Мортимус неслышно прошел мимо двери, ведущей к лифтам, остановился и прислушался. Ни звука — кажется, люди спали. Еще немного, и… Вот.
Мортимус остановился. Вот он, тот самый выступ стены, и вот она, та самая дверь, которую запер сумасшедший «робинзон».
— Этот ключ вы потеряли, — прочитал Мортимус очередную надпись и скривил губы в усмешке. Он наклонился посмотреть, что Перогалек сделал с замком, и в этот момент позади раздался голос:
— Руки вверх и за голову!
Мортимус глубоко вздохнул и выпрямился.
— Лучше подойди сюда и помоги мне открыть дверь, Канцлер, — сказал он. — Здесь есть кое-что странное. Другая планировка.
— Хватит врать! Ты пытался сбежать. — Канцлер поднял пистолет выше. — Я предупреждал.
— Ну стреляй, — фыркнул Мортимус и снова наклонился к двери. Маркетолог чем-то заклинил магнитный замок. Кажется, платежным чипом. Но отвертка должна справиться. — Я все равно хочу проверить, почему этот туалет больше.
Он полез в карман за отверткой, в любую секунду ожидая выстрела — уклониться, сбежать, вернуться потом. Но Канцлер не стал стрелять, а глубоко вздохнул, выругался себе под нос и опустил оружие.
— Ну, что здесь у тебя? — спросил он, подойдя ближе. Мортимус переключил режим, направил отвертку на замок и нажал кнопку. Замок завизжал, потом бессильно щелкнул. Дверь открылась сама, отъехала в сторону.
— Мумии, как видишь, — ответил Мортимус, переступил через одного из погибших и вошел внутрь.
Кажется, большинство все-таки рискнуло искать спасения в вентиляционной шахте — кроме первого, у двери, на полу лежало только три тела, в почти стерильном и сухом воздухе станции превратившихся в мумии.
Страница 22 из 64
