Северус

Он попробовал вскрикнуть, но горло словно перехватила чья-то гигантская рука, а в ту секунду, когда ручка на двери повернулась, перед глазами возникла вспышка яркого света — и в следующее мгновение он понял, что находится не в своей комнате.

Роксана указала рукой на стену. Подойдя ближе, Ворон сумел разглядеть полустертые рисунки. Недалеко друг от друга на высоте роста взрослого человека были нарисованы четыре арки, а под ними валет с трудом разглядел надписи.

«Хельга Сван. Жизнь» — выведено красивым шрифтом. Внизу кто-то, словно дурачась, написал игривую фразу — обращение к кому-то, кто мог ее увидеть и прочитать.«Жизнь, Сали, это не лютики-цветочки, Жизнь может убивать гораздо качественнее и быстрее, чем сама Смерть, так что бойся меня».

Ворон перевел взгляд на соседнюю надпись.

«Годрик Сколван. Огонь», а рядом умещалась надпись, написанная порывистым, летящим, но определенно мужским почерком с резким наклоном влево и островерхими буквами: «Сали, я не знаю, зачем все это, но на меня сильно не рассчитывай. Сам знаешь, огнем много не создашь».

У Ворона появилось желание дотронуться до этих надписей. Он даже протянул руку, но сразу же отдернул ее и перешел к следующей арке.

«Ровена Рейвен. Смерть». Округлым с множеством завитушек почерком была выведена надпись: «Сали, нужно возлюбить ближнего своего, даже если он чуточку мертв».

Ворон перешел к последней арке.

«Салазар Рейвен. Воздух». И твердый почерк прямо под шрифтом: «Воздух — это способность летать. Полет — вот что самое удивительное в моей стихии».

Последняя надпись была стерта больше, чем три предыдущие, и Ворону, чтобы все разобрать, нужно было подойти к стене вплотную. Когда валет почти уперся носом в камень, он различил едва заметный контур, явно искусственного происхождения — как будто камень, на котором квадрат был высечен, можно было убрать. А еще до него с запозданием дошло, что все надписи были сделаны не на английском языке, но по какой-то причине были ему понятны.

Ворон отшатнулся.

— Это… это усыпальница? — он побледнел и повернулся к Роксане. Та кивнула. — Демоны бездны, здесь покоятся Основатели?

Девочка опять кивнула, а затем покачала головой и изобразила рукой волнообразное движение.

Ворон потер лоб, затем хлопнул по нему.

— Прах. Здесь покоится прах Основателей? — Роксана кивнула.

Валет снова начал изучать надписи. Он внимательно осматривал настоящие имена, которые уже почти никто не помнил, предпочитая называть Основателей, используя их прозвища.

— Рейвен. У Салазара и Ровены одна фамилия — они были родственниками? — Роксана снова кивнула. — Они были братом и сестрой? — Роксана закатила глаза и постучала себя по лбу. — Ну конечно, они не могли быть братом и сестрой, в этом случае фамилия Ровены изменилась бы, у нее же вроде дети были, значит… — Ворон уставился на арки. — Ничего себе. Они были женаты?! — девочка кивнула. — Мне плохо, — внезапно сообщил Ворон. — Это как же я со стихиями ошибся-то. Я так понимаю, надписи — своего рода эпитафии? — очередной кивок его спутницы. — В легенде говорится, что Салазар рано ушел от них, и судя по надписи, он действительно «ушел», правда, навечно. — Ворон обхватил себя руками. В гробнице было холодно. — Салазар рано умер? Поэтому остальные в своих эпитафиях обращаются к нему? — Роксана отвернулась и тоже принялась рассматривать надписи. — Я могу узнать, что произошло?

Девочка повернулась к нему и плавно повела рукой в воздухе, оставляя огненную надпись: «Позже».

Ворон икнул и попятился, прижав к животу сумку. Роксана снова закатила глаза.

«Я не призрак, и мне многое доступно, — надпись ненадолго повисла в воздухе, затем рассыпалась сотней искр, а следом появилась другая: — Ты мог прочитать то, что здесь написано, потому что был со мной».

— Кто ты? — Ворон продолжал потихоньку пятиться.

«Хранительница», — надпись требовала уточнений.

— Хранительница чего?

«Хогвартса», — Ворон уставился на надпись и остановился, приоткрыв рот.

— Кем же ты была до того, как стала Хранительницей?

«Никем, меня создали специально для этого. Понадобилось объединенное усилие четырех стихий, чтобы вдохнуть в меня жизнь и не дать исчезнуть после смерти моих создателей».

— Ты говоришь, что многое можешь, — начал задумчиво Ворон.

«Даже не мечтай. Все, что я могу, связано с Хогвартсом. Только с замком и ни с чем больше. У домовых эльфов больше возможностей, чем у меня».

— Движущиеся лестницы — твоя работа?

«Моя. Они сами виноваты, создали меня вечным ребенком, так что все претензии к ним», — Роксана кивнула на арки.

— Почему я?

«Не знаю. Так было велено, но я не знаю, кем. Дракон спит и не проснется, пока вы его нелепую задачу не выполните. Я не знаю, но все равно помогу.