Северус

— Да, я слышал. После смерти того, кто приобрел изделие, наследники должны вернуть его гоблинам.

— Превосходная схема, — валет откинулся на спинку стула. — Бедолага вкладывает бешеные деньги в изделие, пользуется им, но однажды умирает. И так будет с каждым, к слову. Что в таком случае делают «безутешные» наследнички? Правильно, бегут почти сразу с похорон к оценщику, который как раз способен выявить подлог. Может возникнуть конфуз и скандал, а гоблинам этого почему-то не хочется.

— Да, поучительно. И как с этим бороться?

— Требовать с гоблинов контракт, признающий изделие твоей собственностью и собственностью твоих потомков, плюс гарантии качества проданной вещи.

— Они могут на это не пойти, — покачал головой Люпин.

— Смотря о какой сумме идет речь, — Ворон снова вернулся к чтению. В конце свитка были приведены несколько заклятий, позволяющих выявить подлинность вещи как шедевра.

Прежде чем углубиться в их изучение, валет посмотрел на Люпина.

— А что ты делаешь?

— Собираю картинку, — Люпин отодвинул неподходящую деталь в сторону.

— Зачем?

— Это первый этап, помогающий полностью сконцентрироваться на поставленной задаче. Здесь должно получиться слово. Затем нужно составить еще два, вот из этих, — он указал рукой на два кожаных мешочка, помеченных римскими цифрами II и III.

— И что это за слова?

— Вместе они составляют заклинание, с помощью которого можно развернуть вот этот свиток, — он указал на свиток, лежащий перед ним. — Там описан второй этап тренировок. Но это только для магов, для обычных берсерков система тренировок другая.

— Где ты возьмешь Мастера меча, чтобы тренироваться с холодным оружием?

— Не знаю, — Люпин пожал плечами.

«Идиоты!» — Роксана покачала головой.

— Почему? Я лично не видел здесь ни одной фехтовальной школы — тем более, для него нужно что-то действительно серьезное.

«Вы что, думаете, что Кровавый барон и сэр Николас носят рапиры просто так, для красоты?» — Роксана выглядела возмущенной.

— Ой, а ведь правда, — Люпин уставился на хранительницу.

— Привидения — учителя боя с применением холодного оружия? — в голосе Ворона звучало сомнение. — Ну, допустим, приемы они и покажут, но бой — это ведь, прежде всего, спарринг. Привидения не смогут уже ни с кем спарринговать.

— Ну, ты мог бы мне помочь, — тихо проговорил Люпин.

— Я? — валет качнулся на стуле так сильно, что упал вместе с ним на пол. Быстро вскочив, он повернулся к Люпину. — Я и фехтование? Ни за что!

Профессия вора не требовала от него владеть мечом. Впервые Ворон был готов до последнего отстаивать принципы, которым когда-то подчинялся.

— Тебе ведь не обязательно уметь фехтовать…

— Ах, не обязательно? — Ворон прищурился. — Ты что же это, решил, что из меня неплохой манекен для отработки ударов получится?

— Нет, я совсем не это имел в виду, — прошептал Люпин с совершенно несчастным видом.

— Давай мы выясним, что ты имел в виду, в другой раз, — Ворон сел за стол и попытался сосредоточиться на заклятьях. Люпин вернулся к своему пазлу.

Они пробыли в комнате до ужина. Так как приятели пропустили обед, то пришли к выводу, что из комнаты нужно выбираться. Пазл Люпина был собран на треть.

— Молодец, — Ворон присмотрелся и отметил, что действительно — молодец. Пазл оказался черно-белым, причем белого было гораздо больше, чем черного.

— А ты что узнал? — Люпин с любопытством посмотрел на кинжал, который снова лежал на столе, накрытый прозрачной полусферой.

— Это действительно шедевр. Суть проверочных заклятий в том, чтобы они были поочередно разрушены при соприкосновении с изделием. Если дошел до последнего, то значит, это шедевр и есть.

— А эти заклятья подходят только для гоблинских вещей?

— Нет, они универсальны. Суть в поглощении. Например, если какая-то вещь обработана Адским пламенем, то первое заклятье разрушается. Если нет, то изделие на некоторое время приобретает красный цвет. Если на изделие наложено заклятье из копилки некромантов или малефиков — проще говоря, проклятья — то разрушится второе заклятье; если проклятий нет — то ярко-зеленый цвет на пару минут обеспечен. Но и это еще не все; существует целая шкала оттенков, определяющих силу и вредоносность проклятий. Если цвет не изменился — то лучше вещь вообще не трогать до полной идентификации. Если проклятье всего лишь со смертельным исходом — то появится очень светлый зеленоватый оттенок, ну и так далее.

— Всего лишь со смертельным исходом? — хмыкнул Ремус.

— Поверь, бывают вещи куда более страшные, чем смерть, — совершенно серьезно ответил Ворон и направился к выходу. Уже взявшись за ручку двери, он хлопнул себя по лбу.

— Роксана, а в замке может находиться какое-нибудь животное, похожее на гигантскую змею?