Фандом: Ориджиналы. Лианна громко охает, и ненавистный браслет спадает с моей руки и катится по полу прямо под ноги Алланейлю. Я демонстративно медленно поворачиваюсь, чтобы наконец уйти, но боковым зрением все еще успеваю увидеть, как он медленно опускается на колени, осторожно, почти благоговейно поднимает украшение, бывшее знаком его союза со мной, и прижимает его к сердцу.
Добавить в моё избранное
56 мин, 54 сек 16575
Я никогда не задумывался о том, какую боль причинял тебе все то время, что был с тобой во время нашего«брачного» союза, и после… уже после того, как предал тебя… Кейтара говорила, что я зову тебя о ночам, во сне… что называю ее твоим именем… что ж… видимо мое подсознание знает обо мне намного больше, чем я сам… За что я ненавидел тебя? Почему считал насильником и изувером, но при этом принимал твою любовь как должное, как нечто само собой разумеющееся? Почему после встречи с военным министром я как-то быстро нарисовал себе страшный образ монстра и бросил тебе в лицо ненависть, которую прежде никогда к тебе не испытывал?
Потому что я гребаный законченный идиот! Лианна ведь не раз предупреждала меня о том, что у тебя есть враги, о том, что мне необходимо развивать свои ментальные способности, о необходимости закрепления нашего брака, потому что так я совершенно беззащитен, а Аль… Он будет первым, кто пострадает от моей недальновидности… Как ты мудра, жена моего мужа, и как же беспросветно глуп был я сам… Пора платить по счетам, не так ли? Что ж, господин министр. Вы немного просчитались… Я вспомнил. Я вспомнил все то, что вы пытались скрыть от меня. Я виноват перед своей семьей, перед мужем и Лианной. Перед его родителями.
Он отдал мне все, все что у него было тогда, весь свой запас жизненных сил. И я уже понимаю, что оставшийся год он продержался исключительно на силе всей своей недюжинной воли. И что встреча со мной на этом приеме и стала тем катализатором, что подтолкнула его к краю. Я исправлю это. Лианна говорила, что если бы я все еще был его мужем, все могло бы быть по-другому. А значит…
В палату стремительно врывается его отец, Сартианейль, в сопровождении своего младшего мужа и супруги, и в тот же момент я ясно понимаю, что именно надо делать. Не давая ему приблизиться к сыну, я ползу к нему, не вставая с колен. Я знаю, что сейчас в моих глазах стоит безумие, но мне наплевать! Я могу! Я же могу спасти его, я знаю КАК!
— Прошу тебя, отец моего мужа!
Первые слова даются с трудом, внезапно пересохшее горло не желает повиноваться, издавая невнятные хриплые звуки, но Сартианейль останавливается на месте, как вкопанный, и с недоумением, в котором сквозит тревога, смотрит на меня.
— Я потребовал расторжения брака, и мой муж великодушно освободил меня. Я не понимал тогда, что творю… Мне нет прощения, я знаю. Но сейчас, по праву младшего, ибо мой муж не отказался от своих чувств и обязательств по отношению ко мне, я прошу и требую, признать действительность нашего брака!
— Ты и вправду понимаешь, о чем ты просишь, человек? — я вижу в его темных глазах недоверие, недоумение, будущую грозу, я знаю, что сделав этот шаг, я уже не вернусь обратно к той жизни, которую вел последние десять лет. Да и не нужна она мне, эта гребаная полужизнь, в которой нет Алланейля с Лианной!
— Может быть и не совсем до конца. Не имеет значения, отец моего мужа.
— Имеет, — он прав, прах все побери, он бесконечно прав, но у меня нет времени на полное соблюдение ритуала.
— Я клянусь своей душой, что понимаю, на что иду, и принимаю все последствия своего шага.
А вот это уже пробрало их всех. Душа бессмертна и свята, и поклясться ею — означает принять на себя страшную кару, нарушив слово. Да, я в очередной раз поразил их всех. Аль учил меня, что клятва, данная душой, должна быть исполнена любой ценой, даже если это повлечет за собой смерть поклявшегося. Иначе душа будет проклята и обречена на вечные скитания.
— Ты осознаешь, что должен будешь выполнить свою часть брачных обещаний? Что ты будешь принадлежать ему и Лианне так же, как и они тебе?
— Да! — «быстрее, умоляю»…
— Ты понимаешь, что потом тебя ждет наказание за…
— … предательство, — заканчиваю я фразу Сартианейля и смотрю ему прямо в глаза. — Я готов стать его рабом. Я буду прахом у его ног. Только позвольте мне…
И тут я не выдерживаю накала собственных эмоций, обрушивая на них все, что успел прожить и прочувствовать за последний час… Вся моя боль, любовь, ненависть, желание, непонимание и мгновенное просветление, все мои чувства, все мое существо обрушивается на них всех каскадом фрагментов моей памяти.
Я прихожу в себя, осознавая, что практически лежу у ног его отца, обнимая их. Я молил и умолял его. Но он молчал, не в силах что-либо произнести. И тогда…
— Я, Джарвис Скиалантер, бывший Джарвисом дий Ракш, утративший право на это имя, прошу и требую у тебя, Лианна дий Ракш, супруги моего мужа, права на возобновление брака с Алланейлем дий Ракш. Я клянусь своей душой, что буду верным и любящим младшим супругом, — да, Лианна, я знаю, что я поступаю подло, обходя родителей, но ведь еще есть один путь, позволяющий мне — нам с тобой — спасти того, кто так дорог нашему сердцу? — Я буду нести наказание за свое предательство на семейном совете. Но я не позволю ему уйти.
— Почему?
Потому что я гребаный законченный идиот! Лианна ведь не раз предупреждала меня о том, что у тебя есть враги, о том, что мне необходимо развивать свои ментальные способности, о необходимости закрепления нашего брака, потому что так я совершенно беззащитен, а Аль… Он будет первым, кто пострадает от моей недальновидности… Как ты мудра, жена моего мужа, и как же беспросветно глуп был я сам… Пора платить по счетам, не так ли? Что ж, господин министр. Вы немного просчитались… Я вспомнил. Я вспомнил все то, что вы пытались скрыть от меня. Я виноват перед своей семьей, перед мужем и Лианной. Перед его родителями.
Он отдал мне все, все что у него было тогда, весь свой запас жизненных сил. И я уже понимаю, что оставшийся год он продержался исключительно на силе всей своей недюжинной воли. И что встреча со мной на этом приеме и стала тем катализатором, что подтолкнула его к краю. Я исправлю это. Лианна говорила, что если бы я все еще был его мужем, все могло бы быть по-другому. А значит…
В палату стремительно врывается его отец, Сартианейль, в сопровождении своего младшего мужа и супруги, и в тот же момент я ясно понимаю, что именно надо делать. Не давая ему приблизиться к сыну, я ползу к нему, не вставая с колен. Я знаю, что сейчас в моих глазах стоит безумие, но мне наплевать! Я могу! Я же могу спасти его, я знаю КАК!
— Прошу тебя, отец моего мужа!
Первые слова даются с трудом, внезапно пересохшее горло не желает повиноваться, издавая невнятные хриплые звуки, но Сартианейль останавливается на месте, как вкопанный, и с недоумением, в котором сквозит тревога, смотрит на меня.
— Я потребовал расторжения брака, и мой муж великодушно освободил меня. Я не понимал тогда, что творю… Мне нет прощения, я знаю. Но сейчас, по праву младшего, ибо мой муж не отказался от своих чувств и обязательств по отношению ко мне, я прошу и требую, признать действительность нашего брака!
— Ты и вправду понимаешь, о чем ты просишь, человек? — я вижу в его темных глазах недоверие, недоумение, будущую грозу, я знаю, что сделав этот шаг, я уже не вернусь обратно к той жизни, которую вел последние десять лет. Да и не нужна она мне, эта гребаная полужизнь, в которой нет Алланейля с Лианной!
— Может быть и не совсем до конца. Не имеет значения, отец моего мужа.
— Имеет, — он прав, прах все побери, он бесконечно прав, но у меня нет времени на полное соблюдение ритуала.
— Я клянусь своей душой, что понимаю, на что иду, и принимаю все последствия своего шага.
А вот это уже пробрало их всех. Душа бессмертна и свята, и поклясться ею — означает принять на себя страшную кару, нарушив слово. Да, я в очередной раз поразил их всех. Аль учил меня, что клятва, данная душой, должна быть исполнена любой ценой, даже если это повлечет за собой смерть поклявшегося. Иначе душа будет проклята и обречена на вечные скитания.
— Ты осознаешь, что должен будешь выполнить свою часть брачных обещаний? Что ты будешь принадлежать ему и Лианне так же, как и они тебе?
— Да! — «быстрее, умоляю»…
— Ты понимаешь, что потом тебя ждет наказание за…
— … предательство, — заканчиваю я фразу Сартианейля и смотрю ему прямо в глаза. — Я готов стать его рабом. Я буду прахом у его ног. Только позвольте мне…
И тут я не выдерживаю накала собственных эмоций, обрушивая на них все, что успел прожить и прочувствовать за последний час… Вся моя боль, любовь, ненависть, желание, непонимание и мгновенное просветление, все мои чувства, все мое существо обрушивается на них всех каскадом фрагментов моей памяти.
Я прихожу в себя, осознавая, что практически лежу у ног его отца, обнимая их. Я молил и умолял его. Но он молчал, не в силах что-либо произнести. И тогда…
— Я, Джарвис Скиалантер, бывший Джарвисом дий Ракш, утративший право на это имя, прошу и требую у тебя, Лианна дий Ракш, супруги моего мужа, права на возобновление брака с Алланейлем дий Ракш. Я клянусь своей душой, что буду верным и любящим младшим супругом, — да, Лианна, я знаю, что я поступаю подло, обходя родителей, но ведь еще есть один путь, позволяющий мне — нам с тобой — спасти того, кто так дорог нашему сердцу? — Я буду нести наказание за свое предательство на семейном совете. Но я не позволю ему уйти.
— Почему?
Страница 11 из 15
