Фандом: Ориджиналы. Лианна громко охает, и ненавистный браслет спадает с моей руки и катится по полу прямо под ноги Алланейлю. Я демонстративно медленно поворачиваюсь, чтобы наконец уйти, но боковым зрением все еще успеваю увидеть, как он медленно опускается на колени, осторожно, почти благоговейно поднимает украшение, бывшее знаком его союза со мной, и прижимает его к сердцу.
Добавить в моё избранное
56 мин, 54 сек 16579
Нужно сказать, что пальму первенства в этом вопросе я отдал бы лорду Сартианейлю. Его высокомерное презрение, переходящее в брезгливую холодность, было как нельзя кстати для этого случая, а потому вспомнив его уроки, я посмотрел дар-Талу прямо в глаза. Окатив его ледяным взглядом, я обратил свое внимание на мужа и Лианну. Она ласково улыбнулась мне, оценив мою выдержку. Да, ей пришлось очень много поработать над моими манерами. И сейчас она с гордостью смотрела на меня, поддерживая и иногда незаметными жестами, понятными только мне и Алю, что-то подсказывала, или успокаивала.
Да, я вырос. Вырос из коротких штанишек и вороха предубеждений, я вырос из сказок о добре и зле, свете и тьме. Я вырос из человеческого тела и стал альвом. И это пришлось не по вкусу тем, кто пытался сотворить из меня слепое орудие своих грязных делишек.
Что ж, за все нужно платить. Мы заплатили свою цену, испив чашу боли и страдания до дна. И теперь мы пришли вернуть долг. Мы готовы. Мы вместе.
Дар-Тал пытается задеть меня:
— Что, понравилось быть альвовской подстилкой?
Но он не понимает, что играет с огнем, который спалит весь его дом дотла, оставляя после себя только горстку пепла. Приговор уже вынесен и согласован с правительством Республики.
— Я бы переадресовал этот вопрос вам лично, министр, — также небрежно-холодно отвечаю я, и в тот же момент три кинжала одновременно почти касаются груди человека, принесшего нам столько горя, целя ему в сердце. Мы с Алланейлем удивленно переглядываемся, а потом застываем в молчаливом изумлении — третий кинжал принадлежит Лианне.
— Этот… человек пытался разрушить мою семью и убить тех, кто мне дорог, — презрительно бросает она слова. — Я имею право. По закону.
Алланейль слегка наклоняет голову, улыбаясь лишь уголками губ — столь неприкрытая кровожадность Лианны удивляет нас обоих, но она в своем праве. Дар-Тал пытался устранить Алланейля моими руками, используя глубинное ментальное зондирование — это было причиной, по которой я попал в посольские покои на звездной базе восемнадцать лет назад. Только он не рассчитал того, что магия Алланейля сотрет этот блок. А потом дар-Тал организовал ту аварию с моим участием, и у него почти получилось убить нас обоих… Воспоминания об этом наполняют меня такой болью и таким гневом, что воздух вокруг нас начинает накаляться и вибрировать. И словно дожидаясь этого момента, три кинжала вонзаются в грудь бывшего министра по самую рукоять.
— Возмездие свершилось. Преступление смыто кровью, — торжественно провозглашает Лианна, и мы спокойно уходим, игнорируя всех тех, кто с откровенным ужасом смотрит на нас. Люди, вас предупредили еще в самом начале. Никогда не вставайте между альвом и его возлюбленными. Никогда не влезайте в то, чего не можете понять.
Военный корабль «Антарес»
Каюта посла
Двенадцать лет спустя
Год 6067
Алланейль дий Ракш
Посол Империи
Я смотрю на своего мужа, с нежностью обнимающего Лианну, стоящую возле иллюминатора и с восхищением рассматривающую звездное небо, простирающееся перед нами. Через несколько часов мы вернемся домой, потому что Лианна ожидает нашего общего с Джарвисом ребенка, и нам бы не хотелось подвергать ее какой-либо опасности. Я любуюсь темными длинными волосами Джарвиса, которые он отпустил, следуя этикету младшего сына нашего Дома. Я смотрю в его темные, как ночь, глаза, в которых не сияет, нет, полыхает огонь такого невероятного счастья, что невольно улыбаюсь сам. Наше болезненное прошлое понемногу отпускает нас. И в изумрудных глазах Лианны больше нет той обреченности, что появилась после ухода Джарвиса. Она счастлива.
Прошло уже двенадцать лет, а мне кажется, что все это было только вчера. И только вчера мой супруг произнес слова, от которых мое сердце бьется еще сильнее и отчаяннее.
Я люблю их. Я любим ими обоими. Я умру за них, но они предпочитают видеть меня живым и здоровым. Ради этого стоит жить. Ради этого я всегда найду дорогу домой, как тогда, в больнице…
Потому что слова любви, впервые произнесенные моим супругом, были настолько искренними, что мне захотелось жить, и узнать, каково это — быть с ним. Вместе.
На Время и Вечность.
Да, я вырос. Вырос из коротких штанишек и вороха предубеждений, я вырос из сказок о добре и зле, свете и тьме. Я вырос из человеческого тела и стал альвом. И это пришлось не по вкусу тем, кто пытался сотворить из меня слепое орудие своих грязных делишек.
Что ж, за все нужно платить. Мы заплатили свою цену, испив чашу боли и страдания до дна. И теперь мы пришли вернуть долг. Мы готовы. Мы вместе.
Дар-Тал пытается задеть меня:
— Что, понравилось быть альвовской подстилкой?
Но он не понимает, что играет с огнем, который спалит весь его дом дотла, оставляя после себя только горстку пепла. Приговор уже вынесен и согласован с правительством Республики.
— Я бы переадресовал этот вопрос вам лично, министр, — также небрежно-холодно отвечаю я, и в тот же момент три кинжала одновременно почти касаются груди человека, принесшего нам столько горя, целя ему в сердце. Мы с Алланейлем удивленно переглядываемся, а потом застываем в молчаливом изумлении — третий кинжал принадлежит Лианне.
— Этот… человек пытался разрушить мою семью и убить тех, кто мне дорог, — презрительно бросает она слова. — Я имею право. По закону.
Алланейль слегка наклоняет голову, улыбаясь лишь уголками губ — столь неприкрытая кровожадность Лианны удивляет нас обоих, но она в своем праве. Дар-Тал пытался устранить Алланейля моими руками, используя глубинное ментальное зондирование — это было причиной, по которой я попал в посольские покои на звездной базе восемнадцать лет назад. Только он не рассчитал того, что магия Алланейля сотрет этот блок. А потом дар-Тал организовал ту аварию с моим участием, и у него почти получилось убить нас обоих… Воспоминания об этом наполняют меня такой болью и таким гневом, что воздух вокруг нас начинает накаляться и вибрировать. И словно дожидаясь этого момента, три кинжала вонзаются в грудь бывшего министра по самую рукоять.
— Возмездие свершилось. Преступление смыто кровью, — торжественно провозглашает Лианна, и мы спокойно уходим, игнорируя всех тех, кто с откровенным ужасом смотрит на нас. Люди, вас предупредили еще в самом начале. Никогда не вставайте между альвом и его возлюбленными. Никогда не влезайте в то, чего не можете понять.
Военный корабль «Антарес»
Каюта посла
Двенадцать лет спустя
Год 6067
Алланейль дий Ракш
Посол Империи
Я смотрю на своего мужа, с нежностью обнимающего Лианну, стоящую возле иллюминатора и с восхищением рассматривающую звездное небо, простирающееся перед нами. Через несколько часов мы вернемся домой, потому что Лианна ожидает нашего общего с Джарвисом ребенка, и нам бы не хотелось подвергать ее какой-либо опасности. Я любуюсь темными длинными волосами Джарвиса, которые он отпустил, следуя этикету младшего сына нашего Дома. Я смотрю в его темные, как ночь, глаза, в которых не сияет, нет, полыхает огонь такого невероятного счастья, что невольно улыбаюсь сам. Наше болезненное прошлое понемногу отпускает нас. И в изумрудных глазах Лианны больше нет той обреченности, что появилась после ухода Джарвиса. Она счастлива.
Прошло уже двенадцать лет, а мне кажется, что все это было только вчера. И только вчера мой супруг произнес слова, от которых мое сердце бьется еще сильнее и отчаяннее.
Я люблю их. Я любим ими обоими. Я умру за них, но они предпочитают видеть меня живым и здоровым. Ради этого стоит жить. Ради этого я всегда найду дорогу домой, как тогда, в больнице…
Потому что слова любви, впервые произнесенные моим супругом, были настолько искренними, что мне захотелось жить, и узнать, каково это — быть с ним. Вместе.
На Время и Вечность.
Страница 15 из 15
