Фандом: Ориджиналы. Лианна громко охает, и ненавистный браслет спадает с моей руки и катится по полу прямо под ноги Алланейлю. Я демонстративно медленно поворачиваюсь, чтобы наконец уйти, но боковым зрением все еще успеваю увидеть, как он медленно опускается на колени, осторожно, почти благоговейно поднимает украшение, бывшее знаком его союза со мной, и прижимает его к сердцу.
Добавить в моё избранное
56 мин, 54 сек 16553
Приходится на ходу придумывать извинение и отойти от делегации альвов.
— Ну что еще? — с раздражением спрашиваю я, даже не стараясь вникнуть в ее слова. Я пытаюсь анализировать увиденное, потому что мне непонятно, что с ним происходит. Что с ним не так? За несколько минут пребывания рядом с ним мне почему-то показалось, что он серьезно болен. Отмахиваюсь от этой нелепой мысли — альвы живут долго, и никакие болезни не могут довести их до подобного состояния. Здесь что-то иное, что-то, о чем я еще не знаю, но обязательно узнаю в ближайшее время.
— Я хочу потанцевать! — гневно топает ножкой моя подруга, отводя темный локон за ушко. Карие глаза мечут гневные молнии. — Или ты собираешься торчать возле альвов вечно? В мужья решил податься? Или вернуться к своему высокопоставленному любовничку, имя которого ты произносишь во сне?
А вот за это, милая, мне хочется тебе врезать. Да так, чтобы ты больше никогда не смела… Переполох, суета, гомон, крики — все это отвлекает мое внимание от надоевшей подружки. Шум исходит с той стороны, где был ОН… и я почему-то забываю о ее последней фразе, не придавая никакого значения ее пустой болтовне. Как окажется потом — зря…
Министр срочно вызывает охрану и транспорт до ближайшей больницы. Я бросаюсь было к альвам, но охрана посла не пропускает меня. В следующее мгновение я встречаюсь взглядом с Лианной — ее изумительные изумрудные глаза полны неподдельного горя, будто случилось нечто страшное, непоправимое. Она сидит на полу — тонкая, хрупкая, беззащитная, голова Алланейля лежит у нее на коленях, вокруг суетятся медики, а она перебирает тонкими узкими пальцами его волосы, что-то тихо шепча. Все еще глядя на меня, Лианна отрицательно качает головой, и первая слеза прочерчивает дорожку на точеном алебастровом личике.
Наконец прибывает медицинская платформа, Алланейля осторожно укладывают на нее, опутывают проводами медицинских диагностических датчиков, и она медленно плывет в сторону выхода из зала приемов. Лианна идет рядом, держа его за руку.
На какое-то мгновение я ощущаю внезапно накатившую тоску. А потом…
Лианна дий Ракш
Супруга Алланейля дий Ракш
Я боялась этого момента, пытаясь оттянуть неизбежное. Ты знал свое будущее наперед, душа моя. Ты знал, на что обрекал себя, Аль, потому что твое сердце не могло вынести той боли, которую ты причинил этому мальчику, хоть твоей вины в случившемся семнадцать лет назад не было. Все, что произошло тогда — всего лишь роковое стечение обстоятельств, приведшее к нынешнему трагичному финалу. Нет, душа моя, твоей вины в этом нет, и все же, ты принял ее целиком и полностью только на себя одного, с честью неся это бремя.
Он вошел в твое сердце мгновенно, ибо ты был ведом подсознательным инстинктом — нашим древним брачным ритуалом. А Джарвис… он не мог знать о том, что делает, как и не понимал, что разрушает не только твою — но и мою жизнь тоже. Но позже… гораздо позже, когда мы все же смогли восстановить весь ход событий того времени, когда ему были рассказаны и объяснены наши законы, и произошедшее уложилось в четкую картину… Ты пожертвовал собой, отпуская его… Зачем? Я бы приворожила его к тебе, заставила бы полюбить тебя… Но ты не хотел так… ты всегда искал взаимности. И со мной, и с ним…
Я вижу, я чувствую твою невыносимую боль, я ощущаю, что ты пьешь его отчаянным голодным взглядом жаждущего… Я знаю, как ты тоскуешь по нему… Не надо, душа моя, не рви свое сердце… Прошу тебя… У тебя и так осталось немного времени, потому что все, что у тебя было — ты уже отдал ему, не оставляя ничего себе, чтобы он мог продолжать жить.
Твоя ревность подобна урагану, сметающему все на своем пути. Он не принадлежит тебе больше… Отпусти… осторожно кладу руки тебе на плечи, и ты расслабляешься, и кажется, что гроза миновала, но человеческая женщина ведет себя до неприличия вызывающе. И он уходит с ней. Снова…
Я вижу, как ты бледнеешь еще больше, как в твоих янтарных глазах на мгновение появляются пустота и боль, а потом они вдруг закрываются, и ты падаешь, падаешь, падаешь на мои руки, бесконечно медленно, и я понимаю, что это конец. Мой мир обрушивается с небес на землю, потому что ты уходишь в Вечность, и я бессильна чем-либо помочь…
Все, что я могу сейчас сделать, лишь только прикасаться к твоим серебряным волосам и шептать слова любви, те, что когда-то были подарены тобою мне, те, что мы разделяли на супружеском ложе. У меня больше нет сил нести это бремя в одиночку, мне нужна помощь, и я встречаю растерянный взгляд темных глаз Джарвиса. В его глазах застыл вопрос, и я понимаю, что больше не могу сдерживаться. Качаю головой и ощущаю, как горячие, жгучие слезы катятся по щекам.
Я теряю тебя, душа моя! Не уходи!
Но ты не слышишь меня. Мой ментальный крик теряется в пустоте, предварительно отразившись безликим эхом от сотни зеркал. Лед сковывает мое сердце, проникает жалящими холодными иглами в душу, и на мои глаза опускается тьма.
— Ну что еще? — с раздражением спрашиваю я, даже не стараясь вникнуть в ее слова. Я пытаюсь анализировать увиденное, потому что мне непонятно, что с ним происходит. Что с ним не так? За несколько минут пребывания рядом с ним мне почему-то показалось, что он серьезно болен. Отмахиваюсь от этой нелепой мысли — альвы живут долго, и никакие болезни не могут довести их до подобного состояния. Здесь что-то иное, что-то, о чем я еще не знаю, но обязательно узнаю в ближайшее время.
— Я хочу потанцевать! — гневно топает ножкой моя подруга, отводя темный локон за ушко. Карие глаза мечут гневные молнии. — Или ты собираешься торчать возле альвов вечно? В мужья решил податься? Или вернуться к своему высокопоставленному любовничку, имя которого ты произносишь во сне?
А вот за это, милая, мне хочется тебе врезать. Да так, чтобы ты больше никогда не смела… Переполох, суета, гомон, крики — все это отвлекает мое внимание от надоевшей подружки. Шум исходит с той стороны, где был ОН… и я почему-то забываю о ее последней фразе, не придавая никакого значения ее пустой болтовне. Как окажется потом — зря…
Министр срочно вызывает охрану и транспорт до ближайшей больницы. Я бросаюсь было к альвам, но охрана посла не пропускает меня. В следующее мгновение я встречаюсь взглядом с Лианной — ее изумительные изумрудные глаза полны неподдельного горя, будто случилось нечто страшное, непоправимое. Она сидит на полу — тонкая, хрупкая, беззащитная, голова Алланейля лежит у нее на коленях, вокруг суетятся медики, а она перебирает тонкими узкими пальцами его волосы, что-то тихо шепча. Все еще глядя на меня, Лианна отрицательно качает головой, и первая слеза прочерчивает дорожку на точеном алебастровом личике.
Наконец прибывает медицинская платформа, Алланейля осторожно укладывают на нее, опутывают проводами медицинских диагностических датчиков, и она медленно плывет в сторону выхода из зала приемов. Лианна идет рядом, держа его за руку.
На какое-то мгновение я ощущаю внезапно накатившую тоску. А потом…
Лианна дий Ракш
Супруга Алланейля дий Ракш
Я боялась этого момента, пытаясь оттянуть неизбежное. Ты знал свое будущее наперед, душа моя. Ты знал, на что обрекал себя, Аль, потому что твое сердце не могло вынести той боли, которую ты причинил этому мальчику, хоть твоей вины в случившемся семнадцать лет назад не было. Все, что произошло тогда — всего лишь роковое стечение обстоятельств, приведшее к нынешнему трагичному финалу. Нет, душа моя, твоей вины в этом нет, и все же, ты принял ее целиком и полностью только на себя одного, с честью неся это бремя.
Он вошел в твое сердце мгновенно, ибо ты был ведом подсознательным инстинктом — нашим древним брачным ритуалом. А Джарвис… он не мог знать о том, что делает, как и не понимал, что разрушает не только твою — но и мою жизнь тоже. Но позже… гораздо позже, когда мы все же смогли восстановить весь ход событий того времени, когда ему были рассказаны и объяснены наши законы, и произошедшее уложилось в четкую картину… Ты пожертвовал собой, отпуская его… Зачем? Я бы приворожила его к тебе, заставила бы полюбить тебя… Но ты не хотел так… ты всегда искал взаимности. И со мной, и с ним…
Я вижу, я чувствую твою невыносимую боль, я ощущаю, что ты пьешь его отчаянным голодным взглядом жаждущего… Я знаю, как ты тоскуешь по нему… Не надо, душа моя, не рви свое сердце… Прошу тебя… У тебя и так осталось немного времени, потому что все, что у тебя было — ты уже отдал ему, не оставляя ничего себе, чтобы он мог продолжать жить.
Твоя ревность подобна урагану, сметающему все на своем пути. Он не принадлежит тебе больше… Отпусти… осторожно кладу руки тебе на плечи, и ты расслабляешься, и кажется, что гроза миновала, но человеческая женщина ведет себя до неприличия вызывающе. И он уходит с ней. Снова…
Я вижу, как ты бледнеешь еще больше, как в твоих янтарных глазах на мгновение появляются пустота и боль, а потом они вдруг закрываются, и ты падаешь, падаешь, падаешь на мои руки, бесконечно медленно, и я понимаю, что это конец. Мой мир обрушивается с небес на землю, потому что ты уходишь в Вечность, и я бессильна чем-либо помочь…
Все, что я могу сейчас сделать, лишь только прикасаться к твоим серебряным волосам и шептать слова любви, те, что когда-то были подарены тобою мне, те, что мы разделяли на супружеском ложе. У меня больше нет сил нести это бремя в одиночку, мне нужна помощь, и я встречаю растерянный взгляд темных глаз Джарвиса. В его глазах застыл вопрос, и я понимаю, что больше не могу сдерживаться. Качаю головой и ощущаю, как горячие, жгучие слезы катятся по щекам.
Я теряю тебя, душа моя! Не уходи!
Но ты не слышишь меня. Мой ментальный крик теряется в пустоте, предварительно отразившись безликим эхом от сотни зеркал. Лед сковывает мое сердце, проникает жалящими холодными иглами в душу, и на мои глаза опускается тьма.
Страница 3 из 15
