Лето. Солнце. Его лучи играют на плещущейся поверхности огромного шикарного бассейна. Грохочет музыка, повсюду раздается женский хохот, летят брызги и целые фонтаны.
Добавить в моё избранное
12 мин, 20 сек 18557
Тоже, мать его, такой же жизнерадостный, — недовольно проворчалв ответОффендер так, чтобы женщина не услышала и, вытирая рукавом обслюнявленное «лицо», сделал знак, что, мол, всёв порядке, оставьтеменя в покое.
— О, fuck me… Какая гадость! Надо срочноотмыться. Я воняю, как протухший подгузник, — он быстро оглядел окрестности в поисках того, где можнобыло смыть все следы самого жуткого эротического действа, которое могло испытать его естество.
Окунув голову в ближайший фонтан и совершив крайне необходимый акт гигиены, Оффендерсноваплюхнулся на скамейку, над которой создавала тень раскидистая липа, и начал искренне переживать, что настолько реально осязаемая безумная вечеринка в шикарном бассейне оказаласьвсе лишь наваждением.
— Вот дерьмо, — подвел он краткий итог своим сокрушительным рассуждениям о несправедливости вселенского мироустройства, в котором законы подлости и паскудные миражи имеют власть даже над ним, таким харизматичным и великолепнымво всех смыслах представителем своего вида.
От этихневеселых мыслей, общей капитальной досады и ощутимого роста температуры окружающей среды Оффендер хотел разозлиться и совершить в ближайших кустах самый беспардонный акт насилия, дабы успокоить свою поднявшуюся с душевных глубин гордыню, какуслышал некий интригующий разговор:
— Ненавижу тебя, жмот! Каждую копейку, на меня потраченную, считаешь, как последний скупердяй, — возмущалась девушка в обтягивающей футболке и ничем не уступавшим ей шортиках, которая отчитывала на весь парк своего прижимистого парня. Тот, словно филин, втягивалголову в плечи и сильнее сжимал пальцы на своем кошельке. Глухая оборона продолжала держаться, несмотря на натиск тяжелой артиллерии в виде двух прекрасных холмиков, нацеленных прямо в район зрительного аппарата молодого человека.
Весь подобравшись и превратившись в слух, словно преданный зритель, очутившийся в фэн-зоне, Оффендер наблюдал за разворачивающимся скандалом.
— Уже и мороженку купитьмне не хочешь?! Да нафига я вообще сюда с тобой поперлась, если от тебя и снега, видно, даже зимой не допросишься?! Тоже мне, принц из сказки! Мужчина должен уметь тратить деньги на своюдаму, — методом «блицкрига» наступала девушка, в то время как ее«принц», уже успевший затолкать свой бумажник поглубже в карман, притворялся слепоглухонемым столбом.
— Хм… А это становится интересным… Очень даже интересным, — проскользнула игривая мыслишка в голове безликого, продолжавшего умело сливатьсяс отбрасываемой природой тенью и находиться в эпицентре разворачивающихсясобытий. На его приоткрытой пасти ужеблуждала лукаваяулыбка, что предвещало началоновойпроказы, которые у него всегда отменно выходили.
В это время бойкая девчушка, отвесив своему скупому «рыцарю» звонкую пощечину, гордо зашагала прочь, показав последнему в довесок средний палец и, тем самым, еще раз подчеркнув свое превосходство.
— Ну, что же, моя дорогая, мороженку тебе захотелось?! Ха-ха-ха! О! Ты даже не представляешь, какой щедрый тебе выпал случай. Ведь именно я и стану твоиммороженым с горячим сердцем!
Now, just me! Only me… oh… only me… oh… oh… only me
Неуловимой тенью он соскочил со скамейки и последовал в том направлении, в котором исчез столь приятный силуэт.
Лучи заходящего солнца мягко прошлись по ее открытым плечам и спрятались в темнеющей листве. Одной своей маленькой ручкой она обняла мужчину за шею, а другой соблазнительно подносила к губам вафельный рожок с шоколадно-карамельной начинкой, забавно пачкая свои хорошенькие, словно спелые вишенки, губки, а потом игриво проводила по ним своим язычком и покусывала их от удовольствия. Ее девичий смех, ощущение ее хрупкого тела в своих руках были для него слаще любой карамели. Она продолжала дразнить его, снова неспешно проводя своим язычком по коричневому холмику, обводя его по кругу и надкусывая хрустящую корочку, а в ее глазах то и дело проглядывал лукавый огонек. Легкий ветер играл ее длинными шелковистыми волосами, от них исходил какой-то теплый пряный аромат, да и всё ее тело пахло настолько вкусно, что Оффендер сам еле сдерживался, чтобы не попробовать кусочек, продолжая оттягивать это сладкое удовольствие и следя, какрожок постепенно тает вокруг этих манящих губ. Еще немного, и он сам займет его место.
Не нужно спешить, сегодня он не будет жестоким и грубым, но будет настойчиво-дерзким и податливо-мягким одновременно. О, да, только он умеет сочетать несочетаемое, только ему под силу удержаться на грани противоположностей, свести все полюсы к единому центру. Да это он — похабник, развязный грубиян, насильник и беспринципный преступник во всех отношениях. И в то же время самый чуткий и нежный любовник на свете, способный прочитать свою жертву, словно открытую книгу с обложки до последней страницы. Только он может окутать ее свежей прохладой собственной кожи и разжечь внутри нее настоящий пожар желания, от которого будут гореть они оба.
— О, fuck me… Какая гадость! Надо срочноотмыться. Я воняю, как протухший подгузник, — он быстро оглядел окрестности в поисках того, где можнобыло смыть все следы самого жуткого эротического действа, которое могло испытать его естество.
Окунув голову в ближайший фонтан и совершив крайне необходимый акт гигиены, Оффендерсноваплюхнулся на скамейку, над которой создавала тень раскидистая липа, и начал искренне переживать, что настолько реально осязаемая безумная вечеринка в шикарном бассейне оказаласьвсе лишь наваждением.
— Вот дерьмо, — подвел он краткий итог своим сокрушительным рассуждениям о несправедливости вселенского мироустройства, в котором законы подлости и паскудные миражи имеют власть даже над ним, таким харизматичным и великолепнымво всех смыслах представителем своего вида.
От этихневеселых мыслей, общей капитальной досады и ощутимого роста температуры окружающей среды Оффендер хотел разозлиться и совершить в ближайших кустах самый беспардонный акт насилия, дабы успокоить свою поднявшуюся с душевных глубин гордыню, какуслышал некий интригующий разговор:
— Ненавижу тебя, жмот! Каждую копейку, на меня потраченную, считаешь, как последний скупердяй, — возмущалась девушка в обтягивающей футболке и ничем не уступавшим ей шортиках, которая отчитывала на весь парк своего прижимистого парня. Тот, словно филин, втягивалголову в плечи и сильнее сжимал пальцы на своем кошельке. Глухая оборона продолжала держаться, несмотря на натиск тяжелой артиллерии в виде двух прекрасных холмиков, нацеленных прямо в район зрительного аппарата молодого человека.
Весь подобравшись и превратившись в слух, словно преданный зритель, очутившийся в фэн-зоне, Оффендер наблюдал за разворачивающимся скандалом.
— Уже и мороженку купитьмне не хочешь?! Да нафига я вообще сюда с тобой поперлась, если от тебя и снега, видно, даже зимой не допросишься?! Тоже мне, принц из сказки! Мужчина должен уметь тратить деньги на своюдаму, — методом «блицкрига» наступала девушка, в то время как ее«принц», уже успевший затолкать свой бумажник поглубже в карман, притворялся слепоглухонемым столбом.
— Хм… А это становится интересным… Очень даже интересным, — проскользнула игривая мыслишка в голове безликого, продолжавшего умело сливатьсяс отбрасываемой природой тенью и находиться в эпицентре разворачивающихсясобытий. На его приоткрытой пасти ужеблуждала лукаваяулыбка, что предвещало началоновойпроказы, которые у него всегда отменно выходили.
В это время бойкая девчушка, отвесив своему скупому «рыцарю» звонкую пощечину, гордо зашагала прочь, показав последнему в довесок средний палец и, тем самым, еще раз подчеркнув свое превосходство.
— Ну, что же, моя дорогая, мороженку тебе захотелось?! Ха-ха-ха! О! Ты даже не представляешь, какой щедрый тебе выпал случай. Ведь именно я и стану твоиммороженым с горячим сердцем!
Now, just me! Only me… oh… only me… oh… oh… only me
Неуловимой тенью он соскочил со скамейки и последовал в том направлении, в котором исчез столь приятный силуэт.
Лучи заходящего солнца мягко прошлись по ее открытым плечам и спрятались в темнеющей листве. Одной своей маленькой ручкой она обняла мужчину за шею, а другой соблазнительно подносила к губам вафельный рожок с шоколадно-карамельной начинкой, забавно пачкая свои хорошенькие, словно спелые вишенки, губки, а потом игриво проводила по ним своим язычком и покусывала их от удовольствия. Ее девичий смех, ощущение ее хрупкого тела в своих руках были для него слаще любой карамели. Она продолжала дразнить его, снова неспешно проводя своим язычком по коричневому холмику, обводя его по кругу и надкусывая хрустящую корочку, а в ее глазах то и дело проглядывал лукавый огонек. Легкий ветер играл ее длинными шелковистыми волосами, от них исходил какой-то теплый пряный аромат, да и всё ее тело пахло настолько вкусно, что Оффендер сам еле сдерживался, чтобы не попробовать кусочек, продолжая оттягивать это сладкое удовольствие и следя, какрожок постепенно тает вокруг этих манящих губ. Еще немного, и он сам займет его место.
Не нужно спешить, сегодня он не будет жестоким и грубым, но будет настойчиво-дерзким и податливо-мягким одновременно. О, да, только он умеет сочетать несочетаемое, только ему под силу удержаться на грани противоположностей, свести все полюсы к единому центру. Да это он — похабник, развязный грубиян, насильник и беспринципный преступник во всех отношениях. И в то же время самый чуткий и нежный любовник на свете, способный прочитать свою жертву, словно открытую книгу с обложки до последней страницы. Только он может окутать ее свежей прохладой собственной кожи и разжечь внутри нее настоящий пожар желания, от которого будут гореть они оба.
Страница 2 из 4
