Фандом: Гарри Поттер. В соннике говорится, что если случайно просыпать пепел, то можно погрязнуть в мелочах, ощущая собственную беспомощность. Но если кто-то просыпает пепел нарочно — он морочит вам голову, за мелочами скрывая истину.
Добавить в моё избранное
110 мин, 25 сек 19152
— Какой у него диагноз?
— Там нет никакого мистера Хоупа, — возразила Мэгги.
«Сто семьдесят холодных лет мне не встречать рассвет, ведь жизнь покинула меня, надежды больше нет».
— Надежды больше нет, — произнёс Гарри услышанные от Фатмы строки.
— Да, Хоупа нет, — подтвердила медсестра. — И не было никогда.
— Сто пятьдесят холодных лет таится в теле враг. Враг… в палате сто пять. Да, он там. Хоуп пропал, зато появился Дэф. Надежда исчезла, смерть пришла. Это аллегория, просто цифры расставлены в другом порядке. Но что Фатма ещё говорила? — Гарри стал мучительно вспоминать, пока Мэгги подозрительно глазела на него. — Сто сорок… долгих лет пройдут в пещере мертвецов, когда… в тоске печальной я… умру, в конце концов. Сто четвёртая. Кто, кто лежит в сто четвёртой палате?! — выкрикнул он, окончательно напугав медсестру.
Поняв, что та в ступоре и ничем ему не поможет, Гарри кинулся в сто четвёртую палату и… остолбенел.
Прислонился к дверному косяку, потом хрипло спросил у запыхавшейся Мэгги:
— Что… с ним?
— Кома. Доктор говорит, жить осталось пару часов или меньше.
— В пещере мертвецов, — пробормотал Гарри.
— Что? А да! Его действительно привезли из пещеры Волдеморта. Никто так и не знает, какому заклятию он подвергся.
— Я знаю! — вдруг воскликнул Гарри. — Я! У вас есть Вивос Редитум?! Есть или нет?!
Мэгги лишь ошеломлённо смотрела на него, Гарри махнул рукой и рванул было на выход, но потом вернулся к медсестре и, стараясь сохранять спокойствие, размеренно произнёс:
— Сегодня в девять часов придут авроры. Не открывай им и никого не пускай. И сторожу передай, чтобы не открывал, иначе вас убьют.
Гарри аппарировал на площадь Гриммо, когда пробило двенадцать, хотя по ощущениям должно быть не более одиннадцати. Открывая дверь, молил судьбу, чтобы фортуна благоволила ему, и Гермиона оказалась дома. Она была расстроена, в заплаканных глазах застыла боль пополам с разочарованием. Неужели она настолько любит Рона, что полдня лила из-за него слёзы? Протягивая сумку с ингредиентами, Гарри удовлетворённо отметил, как на бледных губах Гермионы появляется улыбка, но потом вспомнил, что время решило устроить русские горки, и сказал:
— Ты должна приготовить своё зелье сейчас.
— Почему? — удивилась она.
— В Мунго умирает человек. Ему осталось жить… час, может, чуть больше. Если ты поторопишься, то спасёшь ему жизнь.
— Человек? Кто? Ты его знаешь?
— Да, и очень хорошо, — горько кивнул Гарри.
— Я, конечно, с радостью, но разве в больнице не могут ему помочь? Там ведь профессионалы.
— Да, но, чтобы поставить диагноз, нужно время, а его-то как раз нет.
— Подожди. Они не знают диагноз, а ты знаешь? — недоверчиво спросила Гермиона.
— Да. Так уж вышло, — усмехнулся Гарри.
— Но я не понимаю…
— Я прошу тебя, все вопросы потом. Приготовь своё зелье и отправляйся в Мунго, в палату сто четыре. Там всё поймёшь.
— А ты?
— Мне нужно кое-кому помочь, и я должен поторопиться, потому что время не ждёт.
Что-то в его голосе и глазах заставило Гермиону остановить поток возражений, и она просто сказала:
— Хорошо, Гарри. Я постараюсь.
— Спасибо.
Затем Гарри помчался в министерство, и причина спешить была очень веской, ведь когда он вышел из дома, пробило час. Время теперь бежало, словно его гнала чья-то злая воля.
Он едва успел к министру — тот уже собрался уходить. Беседа с ним не затянулась: Гарри быстро выложил удивлённому Кингсли якобы оперативные сведения о том, что в аврорате действительно сидит крот, но разоблачить его можно, только если взять банду Мальсибера. Банда прячется в Пещере Волдеморта, и сегодня они как раз будут там, чтобы казнить информатора Кингсли.
Министр несколько долгих секунд обдумывал слова Гарри, пока тот нетерпеливо постукивал по столу и поглядывал на часы.
— Я тебе верю, — наконец изрёк Кингсли. — Что от меня требуется?
Гарри облегчённо выдохнул и сказал:
— Собери верных людей и отправляйся в Пещеру, как только сможешь.
— А ты?
— Я перемещусь туда прямо сейчас.
Пещера встретила Гарри безлюдьем и тревожной тишиной. Он приблизился к берегу и вгляделся в омут.
— Фатма! — позвал Гарри. — Ты здесь?
Никто не ответил. Внезапно раздались хлопки аппарации, Гарри едва успел спрятаться под прихваченной из дома мантией-невидимкой. В пещеру прибыли трое Пожирателей, с ними Фатма со связанными за спиной руками. На испуганном лице девушки не было ни кровинки. Спустя миг явился Мальсибер.
— Мы нашли её, — доложил один из Пожирателей, удивительно похожий на Рона, подталкивая Фатму к главарю. — Пряталась в Мунго у подружки.
— Что с подружкой?
— Там нет никакого мистера Хоупа, — возразила Мэгги.
«Сто семьдесят холодных лет мне не встречать рассвет, ведь жизнь покинула меня, надежды больше нет».
— Надежды больше нет, — произнёс Гарри услышанные от Фатмы строки.
— Да, Хоупа нет, — подтвердила медсестра. — И не было никогда.
— Сто пятьдесят холодных лет таится в теле враг. Враг… в палате сто пять. Да, он там. Хоуп пропал, зато появился Дэф. Надежда исчезла, смерть пришла. Это аллегория, просто цифры расставлены в другом порядке. Но что Фатма ещё говорила? — Гарри стал мучительно вспоминать, пока Мэгги подозрительно глазела на него. — Сто сорок… долгих лет пройдут в пещере мертвецов, когда… в тоске печальной я… умру, в конце концов. Сто четвёртая. Кто, кто лежит в сто четвёртой палате?! — выкрикнул он, окончательно напугав медсестру.
Поняв, что та в ступоре и ничем ему не поможет, Гарри кинулся в сто четвёртую палату и… остолбенел.
Прислонился к дверному косяку, потом хрипло спросил у запыхавшейся Мэгги:
— Что… с ним?
— Кома. Доктор говорит, жить осталось пару часов или меньше.
— В пещере мертвецов, — пробормотал Гарри.
— Что? А да! Его действительно привезли из пещеры Волдеморта. Никто так и не знает, какому заклятию он подвергся.
— Я знаю! — вдруг воскликнул Гарри. — Я! У вас есть Вивос Редитум?! Есть или нет?!
Мэгги лишь ошеломлённо смотрела на него, Гарри махнул рукой и рванул было на выход, но потом вернулся к медсестре и, стараясь сохранять спокойствие, размеренно произнёс:
— Сегодня в девять часов придут авроры. Не открывай им и никого не пускай. И сторожу передай, чтобы не открывал, иначе вас убьют.
Гарри аппарировал на площадь Гриммо, когда пробило двенадцать, хотя по ощущениям должно быть не более одиннадцати. Открывая дверь, молил судьбу, чтобы фортуна благоволила ему, и Гермиона оказалась дома. Она была расстроена, в заплаканных глазах застыла боль пополам с разочарованием. Неужели она настолько любит Рона, что полдня лила из-за него слёзы? Протягивая сумку с ингредиентами, Гарри удовлетворённо отметил, как на бледных губах Гермионы появляется улыбка, но потом вспомнил, что время решило устроить русские горки, и сказал:
— Ты должна приготовить своё зелье сейчас.
— Почему? — удивилась она.
— В Мунго умирает человек. Ему осталось жить… час, может, чуть больше. Если ты поторопишься, то спасёшь ему жизнь.
— Человек? Кто? Ты его знаешь?
— Да, и очень хорошо, — горько кивнул Гарри.
— Я, конечно, с радостью, но разве в больнице не могут ему помочь? Там ведь профессионалы.
— Да, но, чтобы поставить диагноз, нужно время, а его-то как раз нет.
— Подожди. Они не знают диагноз, а ты знаешь? — недоверчиво спросила Гермиона.
— Да. Так уж вышло, — усмехнулся Гарри.
— Но я не понимаю…
— Я прошу тебя, все вопросы потом. Приготовь своё зелье и отправляйся в Мунго, в палату сто четыре. Там всё поймёшь.
— А ты?
— Мне нужно кое-кому помочь, и я должен поторопиться, потому что время не ждёт.
Что-то в его голосе и глазах заставило Гермиону остановить поток возражений, и она просто сказала:
— Хорошо, Гарри. Я постараюсь.
— Спасибо.
Затем Гарри помчался в министерство, и причина спешить была очень веской, ведь когда он вышел из дома, пробило час. Время теперь бежало, словно его гнала чья-то злая воля.
Он едва успел к министру — тот уже собрался уходить. Беседа с ним не затянулась: Гарри быстро выложил удивлённому Кингсли якобы оперативные сведения о том, что в аврорате действительно сидит крот, но разоблачить его можно, только если взять банду Мальсибера. Банда прячется в Пещере Волдеморта, и сегодня они как раз будут там, чтобы казнить информатора Кингсли.
Министр несколько долгих секунд обдумывал слова Гарри, пока тот нетерпеливо постукивал по столу и поглядывал на часы.
— Я тебе верю, — наконец изрёк Кингсли. — Что от меня требуется?
Гарри облегчённо выдохнул и сказал:
— Собери верных людей и отправляйся в Пещеру, как только сможешь.
— А ты?
— Я перемещусь туда прямо сейчас.
Пещера встретила Гарри безлюдьем и тревожной тишиной. Он приблизился к берегу и вгляделся в омут.
— Фатма! — позвал Гарри. — Ты здесь?
Никто не ответил. Внезапно раздались хлопки аппарации, Гарри едва успел спрятаться под прихваченной из дома мантией-невидимкой. В пещеру прибыли трое Пожирателей, с ними Фатма со связанными за спиной руками. На испуганном лице девушки не было ни кровинки. Спустя миг явился Мальсибер.
— Мы нашли её, — доложил один из Пожирателей, удивительно похожий на Рона, подталкивая Фатму к главарю. — Пряталась в Мунго у подружки.
— Что с подружкой?
Страница 28 из 33
