Фандом: Гарри Поттер. Это хорошее испытание меры несчастья — дать человеку совладать с собой в одиночестве.
Добавить в моё избранное
100 мин, 40 сек 19764
Короткие темные волосы, круглое лицо и россыпь едва заметных веснушек на щеках — все было неправильным, чужим.
Испугавшись, я набросила на зеркало плед. Смущение смешалось с обидой, полынно-горькой, удушающей, словно я виновна в том, что заняла чье-то место. А хозяйка, настоящая и любимая, вот-вот придет и прогонит меня.
Накрыв зеркало, я вернулась к Лестрейнджу, но он даже разговаривать со мной не стал. А ведь наверняка рассказал не все.
Я ушла, не в силах больше спорить. Каждая стычка с Лестрейнджем выматывала так, словно мы сражалась на дуэли. И я пошла к Снейпу. Его кабинет — островок покоя: никаких сюрпризов, никаких появляющихся из ниоткуда вещей, никаких зеркал.
Снейп сидел за столом и что-то писал в ежедневнике. Последний эксперимент закончился расплавленным котлом. Мы работали над усовершенствованием зелья Памяти, но испытать его не могли. Не на себе же!
— Рабастан ничего не рассказал? — поинтересовался Снейп.
— Рассказал, — ответила я, сев в кресло напротив. — Барьер исчез, но открыть дверь я не смогла.
— Вы расстроены.
Не вопрос — утверждение. Я не стала спорить, лишь спросила:
— А вы бы хотели выйти из дома? Прогуляться…
— Нет.
— Неужели вам не надоело сидеть в четырех стенах?
Снейп пристально посмотрел на меня, а потом вдруг усмехнулся и сказал:
— Идем.
— Куда?
— Вниз. — Он подошел ко мне и протянул руку.
Неожиданно.
Такой простой жест ошеломил меня. Я неуверенно улыбнулась.
Снейп терпеливо ждал. Сейчас он совершенно не походил на того мрачного и замкнутого человека, которого я знала. Его глаза были чуть прищурены, словно он бросал мне вызов. Хмыкнув, я сжала его руку, сухую и шершавую, словно лист пергамента.
Снейп легонько потянул, и я послушно встала. Я привыкла быть ведомой, но с ним это было необычно. Он не принуждал.
Не настаивал.
Лишь предлагал.
Пока спускались по лестнице, Снейп так и не отпустил мою руку, а я не стала вырываться.
— Часы у вас? — спросил Снейп.
Я кивнула и поинтересовалась:
— Они помогут открыть дверь?
— Разумеется.
Он не стал ничего объяснять. Шагнул вперед. Я ощутила упругую волну воздуха, которая на миг стала плотной, а потом пропустила нас. Моя ладонь все еще покоилась в его, и я неожиданно поверила, что в этот раз все получится. И ощутила радость, пьянящую, словно сливочное пиво. Я понимала, что не смогу сегодня покинуть «Грифон». То же самое ощущение было, когда я нашла комнату Крауча. Словно еще один кусок мозаики встал на место с тихим щелчком.
— Вы готовы? — спросил Снейп.
В его глазах все еще горел вызов, а на губах играла усмешка. Он ждал, что я отступлюсь. Позорно сбегу и продолжу блуждать по «Грифону» и воспоминаниям, которые, казалось, пропитали каждый уголок этого дома.
Но я не испугаюсь, не в этот раз.
— Конечно, — ответила я, усмехнувшись.
Он повернул ручку, и дверь бесшумно открылась. Свет, ослепляющий до слез, хлынул в проем. Я часто заморгала.
Было одновременно и больно, и радостно. Хотелось завопить от счастья, рассмеяться, но я позволила себе лишь легонько сжать ладонь Снейпа.
— Пошли. — Он потянул меня за собой.
На улице было красиво. Я начала забывать, каким может быть мир, не ограниченный четырьмя стенами, путь это и стены дома, наполненного волшебством. «Грифон» всегда оставался опутанным тенями и шорохами. Даже дневной свет там казался приглушенным, словно на ночник набросили простынь и позабыли снять.
Сад, окружающий «Грифон», наполняли звуки. Теперь я смогла рассмотреть его как следует.
Возле куста ежевики копошился гном. Горстями срывал неспелые ягоды и прятал в сумку. Терновник, напавший на меня в первый день, вел себя смирно. Ветер лениво шумел в его ветвях, разнося по саду запах прелых листьев.
Осень.
Вдоль забора росли полынь и мелисса, а рядом можжевельник и вороника, которая чаще всего встречалась в Шотландии. Ее сладковатый аромат я ощущала, еще стоя на ступенях.
Ятрышник радовал глаз яркими сиреневыми красками, а первоцвет стыдливо прятался в траве. Сад все еще казался неухоженным и одичавшим, но больше не пугал меня. Возможно, потому что я была со Снейпом. А может, не чувствовала угрозы, став источником магии для «Грифона».
— Вы можете покидать дом, но за ворота не выйдете, — произнес Снейп, отпуская мою руку.
Я рассеяно посмотрела на него, не веря. Куда сильнее меня обеспокоило то, что я не чувствовала тепло его кожи.
Иррационально, неправильное, не мое ощущение. Оно могло принадлежать Алисе, когда она расставалась с Барти, но я не была настолько привязана к Снейпу. Я уважала его и совсем немного жалела, да и только.
— А если я попытаюсь?
Испугавшись, я набросила на зеркало плед. Смущение смешалось с обидой, полынно-горькой, удушающей, словно я виновна в том, что заняла чье-то место. А хозяйка, настоящая и любимая, вот-вот придет и прогонит меня.
Накрыв зеркало, я вернулась к Лестрейнджу, но он даже разговаривать со мной не стал. А ведь наверняка рассказал не все.
Я ушла, не в силах больше спорить. Каждая стычка с Лестрейнджем выматывала так, словно мы сражалась на дуэли. И я пошла к Снейпу. Его кабинет — островок покоя: никаких сюрпризов, никаких появляющихся из ниоткуда вещей, никаких зеркал.
Снейп сидел за столом и что-то писал в ежедневнике. Последний эксперимент закончился расплавленным котлом. Мы работали над усовершенствованием зелья Памяти, но испытать его не могли. Не на себе же!
— Рабастан ничего не рассказал? — поинтересовался Снейп.
— Рассказал, — ответила я, сев в кресло напротив. — Барьер исчез, но открыть дверь я не смогла.
— Вы расстроены.
Не вопрос — утверждение. Я не стала спорить, лишь спросила:
— А вы бы хотели выйти из дома? Прогуляться…
— Нет.
— Неужели вам не надоело сидеть в четырех стенах?
Снейп пристально посмотрел на меня, а потом вдруг усмехнулся и сказал:
— Идем.
— Куда?
— Вниз. — Он подошел ко мне и протянул руку.
Неожиданно.
Такой простой жест ошеломил меня. Я неуверенно улыбнулась.
Снейп терпеливо ждал. Сейчас он совершенно не походил на того мрачного и замкнутого человека, которого я знала. Его глаза были чуть прищурены, словно он бросал мне вызов. Хмыкнув, я сжала его руку, сухую и шершавую, словно лист пергамента.
Снейп легонько потянул, и я послушно встала. Я привыкла быть ведомой, но с ним это было необычно. Он не принуждал.
Не настаивал.
Лишь предлагал.
Пока спускались по лестнице, Снейп так и не отпустил мою руку, а я не стала вырываться.
— Часы у вас? — спросил Снейп.
Я кивнула и поинтересовалась:
— Они помогут открыть дверь?
— Разумеется.
Он не стал ничего объяснять. Шагнул вперед. Я ощутила упругую волну воздуха, которая на миг стала плотной, а потом пропустила нас. Моя ладонь все еще покоилась в его, и я неожиданно поверила, что в этот раз все получится. И ощутила радость, пьянящую, словно сливочное пиво. Я понимала, что не смогу сегодня покинуть «Грифон». То же самое ощущение было, когда я нашла комнату Крауча. Словно еще один кусок мозаики встал на место с тихим щелчком.
— Вы готовы? — спросил Снейп.
В его глазах все еще горел вызов, а на губах играла усмешка. Он ждал, что я отступлюсь. Позорно сбегу и продолжу блуждать по «Грифону» и воспоминаниям, которые, казалось, пропитали каждый уголок этого дома.
Но я не испугаюсь, не в этот раз.
— Конечно, — ответила я, усмехнувшись.
Он повернул ручку, и дверь бесшумно открылась. Свет, ослепляющий до слез, хлынул в проем. Я часто заморгала.
Было одновременно и больно, и радостно. Хотелось завопить от счастья, рассмеяться, но я позволила себе лишь легонько сжать ладонь Снейпа.
— Пошли. — Он потянул меня за собой.
На улице было красиво. Я начала забывать, каким может быть мир, не ограниченный четырьмя стенами, путь это и стены дома, наполненного волшебством. «Грифон» всегда оставался опутанным тенями и шорохами. Даже дневной свет там казался приглушенным, словно на ночник набросили простынь и позабыли снять.
Сад, окружающий «Грифон», наполняли звуки. Теперь я смогла рассмотреть его как следует.
Возле куста ежевики копошился гном. Горстями срывал неспелые ягоды и прятал в сумку. Терновник, напавший на меня в первый день, вел себя смирно. Ветер лениво шумел в его ветвях, разнося по саду запах прелых листьев.
Осень.
Вдоль забора росли полынь и мелисса, а рядом можжевельник и вороника, которая чаще всего встречалась в Шотландии. Ее сладковатый аромат я ощущала, еще стоя на ступенях.
Ятрышник радовал глаз яркими сиреневыми красками, а первоцвет стыдливо прятался в траве. Сад все еще казался неухоженным и одичавшим, но больше не пугал меня. Возможно, потому что я была со Снейпом. А может, не чувствовала угрозы, став источником магии для «Грифона».
— Вы можете покидать дом, но за ворота не выйдете, — произнес Снейп, отпуская мою руку.
Я рассеяно посмотрела на него, не веря. Куда сильнее меня обеспокоило то, что я не чувствовала тепло его кожи.
Иррационально, неправильное, не мое ощущение. Оно могло принадлежать Алисе, когда она расставалась с Барти, но я не была настолько привязана к Снейпу. Я уважала его и совсем немного жалела, да и только.
— А если я попытаюсь?
Страница 22 из 29
