Дикий сад

— Я протянула руку, и Лестрейндж отдал мне флакон.

— Опытный образец, но он недоработан. Есть побочные эффекты.

Лестрейндж встал и подошел к окну. Коснулся барьера: тот замерцал, но не исчез. Словно послушный пес ластился к руке, делясь крохами магии. Лестрейндж раскрыл ладонь и показал мне. Она была покрыта тонкой золотистой пылью.

— Чистая магия, — прошептал он и впервые улыбнулся мне почти доброжелательно.

— Я вас не понимаю. Зачем вы рассказываете все это мне?

— Кто знает… — Лестрейндж встряхнул рукой, и пыль осыпалась. Закружилась маленьким смерчем, превращаясь в шар света.

Я зачарованно смотрела на шар. Хотелось прикоснуться и проверить, настолько ли он теплый, насколько кажется. Впитать магию, вновь ощутить прилив сил.

Шар, словно услышав мои мысли, подлетел ближе. Покружился над головой, а потом послушно опустился над протянутой рукой и исчез.

Я хотела спросить Лестрейнджа, как он это сделал, но в комнате уже никого не было. Остался лишь флакон в моей руке да вопросы.

Я ясно поняла, что игра только начинается.

А утром к нам пришел волшебник. Закутанный в черную дорожную мантию, с широкополой шляпой, прячущей лицо от любопытных взглядов, он прошел по холлу и скрылся в гостиной. Я стояла на лестнице, слишком ошеломленная, чтобы спуститься и узнать, кто это. Страх, липкий и зловонный, словно выпотрошенный труп, окружал меня, нашептывал: «Беги».

Мне была знакома его походка. Он чуть подволакивал левую ногу и тяжело дышал.

Это человек, которому мы доверяли.

Человек, который нас предал.

Шиповник

— Я не понимаю.

— И не надо. Не забивай свою хорошенькую головку ерундой. — Лестрейндж допил огневиски и налил себе еще. Он с сомнением посмотрел на меня, а потом спросил: — Выпьешь?

Неслыханная щедрость, обычно он ни с кем не делился выпивкой. Помедлив, я кивнула. Нужно расслабиться.

Янтарная жидкость в стакане завораживала. И обжигала, стоило сделать глоток. Я зажмурилась, чтобы не закашляться. Лестрейндж тихо рассмеялся и посоветовал:

— Дыши глубже.

Я сделала вдох — стало легче.

Лестрейндж сидел напротив. Как всегда неопрятный, в мятой мантии и с растрепанными волосами. Ленивый кот, который только делает вид, что спит, а на самом деле давно готов к прыжку. Я же словно птичка, глупая и доверчивая, которой просто манипулируют.

— Помогло?

— Немного, — нехотя призналась я. — Но я все равно не могу поверить, что он заманил меня сюда. Он же воевал вместе с нами.

— И что с того? Не забывай, его брат был тем еще интриганом.

Лестрейндж усмехнулся, словно вспомнил что-то забавное. Шутку, которой не собирался ни с кем делиться. Наверняка ему нравилось видеть мое разочарование, когда я узнала, кто заманил меня в «Грифон».

— Зачем он собрал нас здесь?

— У него спроси.

— И он вот так просто все расскажет? — Я недоверчиво посмотрела на Лестрейнджа.

Он выглядел серьезным и сосредоточенным. Словно и не было того озлобленного и жестокого человека, который подчинил меня Империо. Он скидывал шелуху, что еще недавно защищала сердцевину и не позволяла его сломить. Такой Лестрейндж мне почти нравился.

— Почему бы и нет? Ты все равно не сможешь уйти.

В его словах был смысл: от узника не станут скрывать правды. От того, кто приговорен на пожизненное заключение, тем более.

«Грифон» для каждого из нас стал тюрьмой.

Самой надежной и ненавистной.

Я ждала его возле входной двери. О чем же они говорят и что решили? В«Грифоне» моя жизнь мне не принадлежит, это уж точно. Как и свобода.

— Добрый день, мисс Грейнджер.

— Не могу согласиться с вами, мистер Дамблдор.

Он ни капли не изменился с тех пор, как выписался из Мунго. Из-за проклятья, поразившего Аберфорта, кости в его ноге стали хрупкими, как фарфор. Ему соорудили магическую шину, но нога все равно осталась искалеченной. Впрочем, хромота — небольшая плата за жизнь.

— Прогуляемся? Нам есть о чем поговорить.

Я кивнула и, чуть помедлив, открыла дверь, пропуская его вперед — опасалась поворачиваться к нему спиной.

Мы молча шли к беседке, о которой рассказывал мне Снейп. Сад, неухоженный и заросший сорняками, радовал яркими красками — от пышной зелени кустов до золотых и алых листьев, в которые облачились деревья. Не в первый раз в голову закралось подозрение, что время в «Грифоне» течет не так, как в том мире, за забором. Возможно, я пробыла здесь несколько недель, возможно — месяцев или лет.

Неизвестность пугала, ведь ничему нельзя было верить. Даже те газеты, что раз в неделю приносил домовой эльф, могли оказаться подделкой.

В беседке было уютно, на лавках разбросаны подушки, тут же лежал плед, а под куполом висели масляные фонари.