Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. В Зимнепраздник барраярский Дед Мороз щедро раздает подарки всем — даже властителю Империи. Вот только подарок может оказаться с секретом…
Добавить в моё избранное
3 мин, 50 сек 17428
Стоял канун Зимнепраздника. Пол-четвертого ночи.
Эзар точно знал, что спит. Потому что посторонняя фигура в его любимом кресле в его же спальне, при полном молчании охраны и отсутствии каких-либо агрессивных действий со стороны визитера, могла императору только присниться. Принять колышащуюся занавеску за настоящее, живое чудище ему в последний раз доводилось в шесть лет, а впадать в детство, вроде бы, пока рановато.
— Ну, что? — обиженно пробасил незнакомец. — Так и будем в молчанку играть? Я, между прочим, спешу.
Лунный свет выбелил его полушубок, залил красную с зеленой оторочкой шапку и окладистую бороду, лежащую на широкой груди, словно сукно на столе для заседаний.
— Вряд ли я в этом году был хорошим мальчиком, — усмехнулся Эзар, покосившись на туго набитый мешок у ног Папаши Мороза. Хороший сон. Простой и понятный.
— У меня на всех хватит подарков, — довольно заухал гость. — Не кокетничай, твое величество. Отвечай, чего тебе хочется.
«А что мне хочется? — подумал Эзар сонно. — Вообще-то я — властитель двух планет, сам кого хочешь одарю. А из разряда чудес… разве чтобы у Зерга хоть немного чувства долга завелось, у паршивца. Пусть не ума».
Смешно, да. И совершенно нереально.
Он ничего не сказал, а Мороз ничего не ответил, только степенно кивнул и встал. Кресло облегченно скрипнуло.
— Отлично. Ну, я пошел. Рогатые прыгуны на крыше застоялись. — Папаша Мороз неподдельно крякнул, вскинул мешок на плечо, не без труда вскарабкался на подоконник и с полным пренебрежением к процедурам безопасности просочился сквозь окно. Только узоры инея расплылись по стеклу.
А может, это сон наконец-то заволок глаза властителя и самодержца…
Император и не вспомнил бы, что ему снится по ночам, если бы не странности, начавшиеся наутро.
Например, свалившееся на его комм-пульт сообщение от Зерга, звучавшее не более не менее как «С наступающим праздником, мой отец и государь». Свалившееся с утра. Зимой Зерг обычно просыпался где-то с заходом солнца; Эзар ещё однажды пошутил в очень приватной беседе, что у него не сын, а вампир какой-то, подразумевая, что и кровушки кронпринц попил из сиятельного отца немало.
А ведь наверняка так и есть! Должно быть, Зерг вчера выкинул что-то из ряда вон, а теперь старается вести себя паинькой. Эзар рыкнул для порядка на Негри, потребовав детального доклада о вчерашних похождениях сына, но получил лишь короткое «Кронпринц был в караван-сарае. Пожаров и беспорядков в указанном районе не отмечено».
Звонок Зергу ясности не принес. Выбритый и одетый в мундир кронпринц нехарактерно прятал глаза, но все же признался, что собирается ехать в Генштаб, для исполнения своих прямых обязанностей адмирала Имперской службы. Эзар, что с ним нечасто случалось, на долю секунды утратил дар речи, и сын беседу скомкал, быстро попрощавшись.
И тут-то Эзар вспомнил про ночного гостя. Которого не бывает, но это не меняет дела.
Что он там пожелал Зергу спросонья, «чувства долга, пусть не ума»? А ведь как известно, монаршее слово — закон…
Эзар тяжело опустился в то самое кресло, машинально состроил простонародные рожки «от сглаза» и приказал Негри докладывать ему о поведении наследника каждые полчаса.
Предчувствия его не обманули. За день Зерг последовательно выступил с речью на заседании Генштаба; оповестил начальника Имперской Академии, что коммодор Форратьер собирается прочитать у него спецкурс; своей рукою подрисовал второй — и корявый — аксельбант на эскизе формы дворцовой гвардии; запросил в ведомстве Гришнова копию труда Макиавелли с политически корректными комментариями; а также прислал жене букет белых лилий (от которых у бедной Карин разыгралась обычная аллергическая мигрень).
Хуже кронпринца обычного, резюмировал Эзар мрачно, может быть только кронпринц с инициативой. И ведь даже обычный отцовский разнос, после которого Зерг краснел, бледнел и, стиснув кулаки, вылетал из императорского кабинета — после чего на несколько дней воцарялось относительное спокойствие — был бы на этот раз бессилен. Если бы ум передавался в приказном порядке…
«Да уж, каким бы плохим я ни был за этот год, но такой подлянки от чертова сказочного персонажа точно не заслужил!» — подумал барраярский император и протянул руку к комму. Надо отдать распоряжение СБшным медикам подобрать что-нибудь эдакое… успокаивающее. Старую добрую валерьянку — для него самого и хороший импортный препарат долговременного действия — для Зержика…
Но Негри позвонил первым.
— … попытка подмены кронпринца подставным лицом предотвращена, — докладывал бледный и решительный шеф СБ. — Участники заговора только что арестованы, включая двойника; ведется следствие. Настоящий Зерг находится в безопасности во дворце, под охраной моих людей. Его Высочество несколько раздражен плотностью наблюдения, однако в нынешнем физическом состоянии не предпринимает активных действий протеста…
Эзар точно знал, что спит. Потому что посторонняя фигура в его любимом кресле в его же спальне, при полном молчании охраны и отсутствии каких-либо агрессивных действий со стороны визитера, могла императору только присниться. Принять колышащуюся занавеску за настоящее, живое чудище ему в последний раз доводилось в шесть лет, а впадать в детство, вроде бы, пока рановато.
— Ну, что? — обиженно пробасил незнакомец. — Так и будем в молчанку играть? Я, между прочим, спешу.
Лунный свет выбелил его полушубок, залил красную с зеленой оторочкой шапку и окладистую бороду, лежащую на широкой груди, словно сукно на столе для заседаний.
— Вряд ли я в этом году был хорошим мальчиком, — усмехнулся Эзар, покосившись на туго набитый мешок у ног Папаши Мороза. Хороший сон. Простой и понятный.
— У меня на всех хватит подарков, — довольно заухал гость. — Не кокетничай, твое величество. Отвечай, чего тебе хочется.
«А что мне хочется? — подумал Эзар сонно. — Вообще-то я — властитель двух планет, сам кого хочешь одарю. А из разряда чудес… разве чтобы у Зерга хоть немного чувства долга завелось, у паршивца. Пусть не ума».
Смешно, да. И совершенно нереально.
Он ничего не сказал, а Мороз ничего не ответил, только степенно кивнул и встал. Кресло облегченно скрипнуло.
— Отлично. Ну, я пошел. Рогатые прыгуны на крыше застоялись. — Папаша Мороз неподдельно крякнул, вскинул мешок на плечо, не без труда вскарабкался на подоконник и с полным пренебрежением к процедурам безопасности просочился сквозь окно. Только узоры инея расплылись по стеклу.
А может, это сон наконец-то заволок глаза властителя и самодержца…
Император и не вспомнил бы, что ему снится по ночам, если бы не странности, начавшиеся наутро.
Например, свалившееся на его комм-пульт сообщение от Зерга, звучавшее не более не менее как «С наступающим праздником, мой отец и государь». Свалившееся с утра. Зимой Зерг обычно просыпался где-то с заходом солнца; Эзар ещё однажды пошутил в очень приватной беседе, что у него не сын, а вампир какой-то, подразумевая, что и кровушки кронпринц попил из сиятельного отца немало.
А ведь наверняка так и есть! Должно быть, Зерг вчера выкинул что-то из ряда вон, а теперь старается вести себя паинькой. Эзар рыкнул для порядка на Негри, потребовав детального доклада о вчерашних похождениях сына, но получил лишь короткое «Кронпринц был в караван-сарае. Пожаров и беспорядков в указанном районе не отмечено».
Звонок Зергу ясности не принес. Выбритый и одетый в мундир кронпринц нехарактерно прятал глаза, но все же признался, что собирается ехать в Генштаб, для исполнения своих прямых обязанностей адмирала Имперской службы. Эзар, что с ним нечасто случалось, на долю секунды утратил дар речи, и сын беседу скомкал, быстро попрощавшись.
И тут-то Эзар вспомнил про ночного гостя. Которого не бывает, но это не меняет дела.
Что он там пожелал Зергу спросонья, «чувства долга, пусть не ума»? А ведь как известно, монаршее слово — закон…
Эзар тяжело опустился в то самое кресло, машинально состроил простонародные рожки «от сглаза» и приказал Негри докладывать ему о поведении наследника каждые полчаса.
Предчувствия его не обманули. За день Зерг последовательно выступил с речью на заседании Генштаба; оповестил начальника Имперской Академии, что коммодор Форратьер собирается прочитать у него спецкурс; своей рукою подрисовал второй — и корявый — аксельбант на эскизе формы дворцовой гвардии; запросил в ведомстве Гришнова копию труда Макиавелли с политически корректными комментариями; а также прислал жене букет белых лилий (от которых у бедной Карин разыгралась обычная аллергическая мигрень).
Хуже кронпринца обычного, резюмировал Эзар мрачно, может быть только кронпринц с инициативой. И ведь даже обычный отцовский разнос, после которого Зерг краснел, бледнел и, стиснув кулаки, вылетал из императорского кабинета — после чего на несколько дней воцарялось относительное спокойствие — был бы на этот раз бессилен. Если бы ум передавался в приказном порядке…
«Да уж, каким бы плохим я ни был за этот год, но такой подлянки от чертова сказочного персонажа точно не заслужил!» — подумал барраярский император и протянул руку к комму. Надо отдать распоряжение СБшным медикам подобрать что-нибудь эдакое… успокаивающее. Старую добрую валерьянку — для него самого и хороший импортный препарат долговременного действия — для Зержика…
Но Негри позвонил первым.
— … попытка подмены кронпринца подставным лицом предотвращена, — докладывал бледный и решительный шеф СБ. — Участники заговора только что арестованы, включая двойника; ведется следствие. Настоящий Зерг находится в безопасности во дворце, под охраной моих людей. Его Высочество несколько раздражен плотностью наблюдения, однако в нынешнем физическом состоянии не предпринимает активных действий протеста…
Страница 1 из 2
