О целях, верности и измене

Короткие, резкие порывы ветра гнали серые облака по мрачному июльскому небу. Осеннее настроение застигало врасплох в разгар лета. Холодность и мрачность были подходящим настроением для похорон.

Чёрные плащи и платья, поникшие букеты цветов на богато украшенном, полированном гробу. Мужские плащи, застёгнутые брошами, на которых были изображены гербы их семей, тускло сверкали в приглушенном сером свете.

Это была не первая жертва войны, но первая, которая оказалась близка Регулусу. Остальные, даже если он их знал, были посторонними. Сейчас же, чувствуя себя потерянным и ничтожным, он стоял между Эваном и Барти, с тяжёлой гербовой брошью Блэков на груди. Это заставило его осознать, что он — последняя надежда семьи Блэк на честь, гордость и продолжение рода.

Во рту был солоновато-горький привкус. Регулус заставил себя собраться с силами, подавляя слёзы и поднимающуюся желчь, не отводя взгляда, чтобы быть достойным уважения.

Вся их боевая группа была здесь. Кроме того, присутствовали несколько молодых парней из Организации, которым Анатоль помогал тренироваться, несколько офицеров, друзья детства и его семья.

Регулус краем уха слушал хвалебные речи, он был полностью поглощен своими воспоминаниями и мыслями. Анатоль Бонфэнт был его другом и одноклассником. Они вместе учились, тренировались, воевали, смеялись в течение семи долгих, счастливых лет. Казалось странным, что смерть может их разделить. Смерть была таким лёгким и эгоистичным способом спастись, просто упасть за завесу и оставить здесь всех в трауре.

Регулус родился до ухода Сириуса. Он был его братом, которого у Регулуса по сути не было, но Сириус был хотя бы жив. И в этом был подвох: Сириус был еще жив и не платил за это какую бы то ни было цену, в то время как Регулусу приходилось платить за это болью и стыдом.

Регулус старался гнать эти мысли прочь. Он осознавал, что они были глупыми и бессмысленными, мысли из поры детства лишь вызывали чувство горя. Но он не мог сосредоточиться. На протяжении всей церемонии он стоял, заложив руки за спину, опустив взгляд, с мечущимися мыслями в голове. Было странным, что из всех них — из всего их элитного отряда, хорошо натренированного и опасного — Анатоль будет первым ушедшим. Это мог бы быть кто угодно на самом деле, но стал именно он. И тем более по такой невероятной причине: преданный своей невестой. «Ей не понравилось это. Я имею в виду, когда она выяснила, что он Пожиратель Смерти. Привела его прямо к аврорам», — кто-то, в оцепенении Регулус не мог вспомнить кто, рассказал ему. Рейд, смертельное «Проклятье крови»… а потом месяц ожидания, затаив дыхание, пока целители искали лекарство.

Регулус не видел в этом никакого смысла. Зачем хорошей чистокровной девушке предавать своего жениха из-за того, что он боролся за свои права? Но это происходило не в первый раз. Они слышали о подобном: отцы отказывались от своих сыновей, братья сражались против друг друга, жёны уходили от мужей… В этом не было никакого смысла. Регулус задавался вопросом, если бы Сириус оказался поблизости, сдал бы он его аврорам, предал бы ради своих друзей из Ордена? Регулусу снились кошмары о том дне, когда ему, возможно, придётся встретиться лицом к лицу в бою с Сириусом и швырнуть в него Аваду. Но, кажется, он был не единственным, кто осознавал это.

— Любой знает, — говорил Долохов, — что подобное может случиться, и тогда у Регулуса не должно быть сомнений.

— Твой брат предал тебя, — сам Лорд говорил ему, — он больше не твой брат. Предательство — величайшее из преступлений.

— Да, мой Лорд, — ожидаемо отвечал Регулус и всё же задавался вопросом, поздно ночью, в течение долгих бессонных часов, смог бы он убить своего брата, и почему все считают, что это так просто.

С первых дней Регулуса учили, что семья — это важнейший элемент в жизни. Что человек должен быть верен своей семье, что она превыше любой другой любви, других обязанностей и целей. Так что Сириус совершил величайшее преступление — предательство. Регулус должен был бы ненавидеть его за одно это, но иногда он думал, не желая этого, что, возможно, порой человека подталкивают к подобному. Измена — страшное слово, думал Регулус, намного страшнее, чем смерть.

На поминках их отряд стоял в углу небольшой кучкой с полупустыми бокалами вина. Когда Антонин подошел к ним, Рабастан озадачил того вопросом.

— Мистер Долохов, придёт ли кто-нибудь на место Анатоля в Молодую гвардию?

— Я не уверен, мистер Лестрейндж, — обведя их взглядом, ответил он и провел по волосам рукой. — В конце концов, я могу привести кого-нибудь, но для начала нужно изменить структуру отряда. Давайте погорим об этом позже.

Они приняли его ответ без возражений. Взгляд Регулуса остановился на Антонине, и его мечущиеся мысли приняли осмысленную форму. Он вспомнил разговор с Лордом после того, как Сириус сбежал. Регулус был пятнадцатилетним юношей, без метки, недостаточно подготовленным.