Фандом: Гарри Поттер. Поручение, данное Аргусу Филчу, обременительно и утомительно. Но обязательно к исполнению.
Добавить в моё избранное
4 мин, 58 сек 17623
Невезуха выглядит по-разному и имеет обыкновение сваливаться на голову, выбрав тысячи путей, ситуаций и обстоятельств. Июль тысяча девятьсот девяносто первого года подходил к концу, когда самый недооцененный сотрудник Школы чародейства и волшебства Хогвартс получил самую тягостную и депрессивную работу из всех, которые этому несостоявшемуся волшебнику когда-либо доставались.
Аргус Филч был вполне доволен своей должностью школьного смотрителя-кастеляна, несмотря на прогрессирующий ревматизм, превращающий ноги в негнущиеся доски. Может, потому, что за долгое время он выучил в Хогвартсе каждый коридор, и ему не было нужды гоняться за школьниками, которые вели себя совсем не как положено. Его способность за секунды появиться на месте нарушения порядка была почти легендарной, но Филч никогда не заработал бы подобной репутации, если бы не его вечная мохнатая спутница с глазами-лампочками. Все могли только гадать, как и где смотритель отыскал Миссис Норрис, но ученики точно знали: если где-то мелькнула кошка, рядом обязательно объявится и Филч.
Поэтому к своему новому поручению Филч отнёсся отрицательно. Профессор МакГонагалл обмолвилась невзначай, что оно никоим образом не связано с исполнением наказаний, таких, как подвешивание за ноги (для тех, кто бродил по ночам по Запретному лесу в поисках приключений) или пытки раскаленным железом (для парочек, которые искали уединения вне общих студенческих комнат). Впрочем, к давнему разочарованию Филча, эта практика и так скончалась в веках.
— Но… но профессор! У меня нет возможности делать то, что вы просите, — сказал по этому поводу Филч. На всякий случай он укутал подбородок в теплый шарф, в который можно было заодно и громогласно чихать — и это несмотря на летнее время.
— Мой дорогой Аргус, — тон МакГонагалл не допускал никаких возражений, — у нас сейчас небольшие трудности с персоналом. Все преподаватели заняты подготовкой к учебному году. У Дамблдора снова проблема с поиском учителя Защиты от темных искусств. А я, говоря откровенно, не уверена, что Хагрид справится с поручением. Он не особенно ловок в обращении с тем, что размером чуть поменьше пуделя.
— Но это не изменит того, что у меня нет необходимых навыков…
— Ох, мистер Филч, не волнуйтесь. Никаких навыков от вас не потребуется.
И профессор МакГонагалл удалилась в свой кабинет, чтобы заняться тестами для студентов, приезжающих в школу осенью. Филч тихо выругался и пошел по известным ему одному тайным ходам на седьмой этаж, а точнее — в совятню, по обыкновению прихрамывая и кашляя, как обреченный. Насморк смертельным заболеванием не был, но Филч страдал им хронически, несмотря на зиму, лето, весну или осень, и с годами ему становилось только хуже.
Мир его рухнул, как только он переступил порог совятни.
Множество сов всех цветов, размеров и разновидностей размещались в холодной, продуваемой сквозняками комнате, а на столе, защищенном заклинанием от ветра, лежала куча конвертов, без имен и адресов получателей. Впрочем, списки имен и адресов лежали рядом, в совершенно случайном порядке. Завершали картину огромная бутылка зеленых чернил и гусиное перо, а также несколько оплывших свечей. И было ясно как день, что исполнять адово задание придется на сей раз несчастному смотрителю. Это сразу напомнило Филчу о курсе «Скоромагии» и о том, что туда давно надо было бы подать заявку. Сейчас«Скоромагия» могла бы здорово помочь, но голова Филча давно была дырявой, как швейцарский сыр, хотя подводила Филча не только память, а и все остальное тоже — возраст давал о себе знать.
— Проклятые письма! — проворчал Филч, обращаясь к единственному существу, которое внимательно его слушало: к своей кошке. — Вот какого черта сквиб должен делать работу волшебника?
Он уселся на жесткое и неудобное кресло, и слова, которыми он выражал свое недовольство, удивили бы любого одиннадцатилетнего ребенка. Филч взял перо, обмакнул его в чернила и начал писать.
Ему нужно было всего лишь написать на конверте адрес и имя получателя. Филча немного утешало то, что сами сообщения, для всех без исключения учеников всех возрастов и курсов, были готовы. Профессор МакГонагалл предупредила, что беспокоиться не стоит — чернила были зачарованы таким образом, что в случае вопросов сами определяли нужный адрес. И, несмотря на это, задачка для Филча была еще та. Уханье сотни сов, разносимое врывающимся в незастекленные окна ветром, Филча нервировало и раздражало. И даже если бы он был абсолютно здоров, то все равно ему показалось бы, что его раздирают изнутри два каких-то чудовища.
День потихоньку подходил к концу, свечи и чернила таяли, и темнота подбиралась в Хогвартсу, уже окутав несколько футов замка у самой земли. Оставалось совсем немного писем, но ревматизму до этого не было никакого дела. Время тоже вело себя странно, периодически застывая вопреки всем желаниям Филча и подвергая того особо изощренной пытке.
Аргус Филч был вполне доволен своей должностью школьного смотрителя-кастеляна, несмотря на прогрессирующий ревматизм, превращающий ноги в негнущиеся доски. Может, потому, что за долгое время он выучил в Хогвартсе каждый коридор, и ему не было нужды гоняться за школьниками, которые вели себя совсем не как положено. Его способность за секунды появиться на месте нарушения порядка была почти легендарной, но Филч никогда не заработал бы подобной репутации, если бы не его вечная мохнатая спутница с глазами-лампочками. Все могли только гадать, как и где смотритель отыскал Миссис Норрис, но ученики точно знали: если где-то мелькнула кошка, рядом обязательно объявится и Филч.
Поэтому к своему новому поручению Филч отнёсся отрицательно. Профессор МакГонагалл обмолвилась невзначай, что оно никоим образом не связано с исполнением наказаний, таких, как подвешивание за ноги (для тех, кто бродил по ночам по Запретному лесу в поисках приключений) или пытки раскаленным железом (для парочек, которые искали уединения вне общих студенческих комнат). Впрочем, к давнему разочарованию Филча, эта практика и так скончалась в веках.
— Но… но профессор! У меня нет возможности делать то, что вы просите, — сказал по этому поводу Филч. На всякий случай он укутал подбородок в теплый шарф, в который можно было заодно и громогласно чихать — и это несмотря на летнее время.
— Мой дорогой Аргус, — тон МакГонагалл не допускал никаких возражений, — у нас сейчас небольшие трудности с персоналом. Все преподаватели заняты подготовкой к учебному году. У Дамблдора снова проблема с поиском учителя Защиты от темных искусств. А я, говоря откровенно, не уверена, что Хагрид справится с поручением. Он не особенно ловок в обращении с тем, что размером чуть поменьше пуделя.
— Но это не изменит того, что у меня нет необходимых навыков…
— Ох, мистер Филч, не волнуйтесь. Никаких навыков от вас не потребуется.
И профессор МакГонагалл удалилась в свой кабинет, чтобы заняться тестами для студентов, приезжающих в школу осенью. Филч тихо выругался и пошел по известным ему одному тайным ходам на седьмой этаж, а точнее — в совятню, по обыкновению прихрамывая и кашляя, как обреченный. Насморк смертельным заболеванием не был, но Филч страдал им хронически, несмотря на зиму, лето, весну или осень, и с годами ему становилось только хуже.
Мир его рухнул, как только он переступил порог совятни.
Множество сов всех цветов, размеров и разновидностей размещались в холодной, продуваемой сквозняками комнате, а на столе, защищенном заклинанием от ветра, лежала куча конвертов, без имен и адресов получателей. Впрочем, списки имен и адресов лежали рядом, в совершенно случайном порядке. Завершали картину огромная бутылка зеленых чернил и гусиное перо, а также несколько оплывших свечей. И было ясно как день, что исполнять адово задание придется на сей раз несчастному смотрителю. Это сразу напомнило Филчу о курсе «Скоромагии» и о том, что туда давно надо было бы подать заявку. Сейчас«Скоромагия» могла бы здорово помочь, но голова Филча давно была дырявой, как швейцарский сыр, хотя подводила Филча не только память, а и все остальное тоже — возраст давал о себе знать.
— Проклятые письма! — проворчал Филч, обращаясь к единственному существу, которое внимательно его слушало: к своей кошке. — Вот какого черта сквиб должен делать работу волшебника?
Он уселся на жесткое и неудобное кресло, и слова, которыми он выражал свое недовольство, удивили бы любого одиннадцатилетнего ребенка. Филч взял перо, обмакнул его в чернила и начал писать.
Ему нужно было всего лишь написать на конверте адрес и имя получателя. Филча немного утешало то, что сами сообщения, для всех без исключения учеников всех возрастов и курсов, были готовы. Профессор МакГонагалл предупредила, что беспокоиться не стоит — чернила были зачарованы таким образом, что в случае вопросов сами определяли нужный адрес. И, несмотря на это, задачка для Филча была еще та. Уханье сотни сов, разносимое врывающимся в незастекленные окна ветром, Филча нервировало и раздражало. И даже если бы он был абсолютно здоров, то все равно ему показалось бы, что его раздирают изнутри два каких-то чудовища.
День потихоньку подходил к концу, свечи и чернила таяли, и темнота подбиралась в Хогвартсу, уже окутав несколько футов замка у самой земли. Оставалось совсем немного писем, но ревматизму до этого не было никакого дела. Время тоже вело себя странно, периодически застывая вопреки всем желаниям Филча и подвергая того особо изощренной пытке.
Страница 1 из 2
