Так вот ты какая, Доэрти

Родители этой девушки были одними из самых богатых и известных магических семей того времени. Ее мать была волшебницей, а вот отец — магглом, правда, из графского рода. Происхождение отца тщательно скрывалось, поэтому была придумана легенда, что он тоже был рожден волшебниками, но его частое общение с магглами наложило свой след — привычка скрывать магический дар проявлялась и в магическом сообществе. Выдумка была шита белыми нитками, но в то время ведение дел с магглами было частым явлением, потому все верили без особых разбирательств. Правду знал лишь один человек — дедушка Драко. Но его намерений не остановил факт того, что его возлюбленная полукровка. «Любовь стирает все видимые и невидимые границы, любовь не знает ничего, кроме желания провести остаток жизни с тем, кого выбрало сердце», — так дедушка однажды сказал Драко, а он — Гермионе.

— Скажите, что означает эта надпись? — аккуратно спросила она и указала на несколько слов, что были написаны внизу герба.

— Первый среди равных, — улыбнулся мужчина, переключая внимание Гермионы на себя. — Уильям Малфой, — он кивнул головой, — моя супруга — Эмили Малфой.

— Очень приятно, — слегка смущенно улыбнулась Гермиона.

— Я давно не слышал историю возникновения герба, грэнд, по-моему, сегодня самое время вспомнить, — он покосился на Гермиону.

— В детстве ты мог слушать ее часами, мой мальчик, — проговорила женщина. — Нарцисса часто приводила тебя к нам, — с грустью вспоминала Эмили.

— Ба, ты же знаешь, я сейчас постоянно в школе, — надо же, этой женщине почти удалось смутить Драко. Гермиона наблюдала за этим с еле скрываемым умилением.

— Знаю-знаю, — махнула она рукой, — ну, давай, Уильям, — она повернулась к мужу, — расскажи нашей гостье историю появления фамильного герба.

— Это случилось несколько сотен лет назад, когда мы учились в школе, — начал он. — С Эмили я познакомился уже на первом курсе — нельзя было не заметить ее белые кудрявые волосы и звонкий смех. Мы общались с ней все это время, а на шестом курсе я решил, что из нас вышла бы неплохая пара. Так и получилось — мы даже заняли первое место в конкурсе танцев на Хеллоуин, потому что «смотрели друг на друга с любовью», — улыбнулся Уильям и посмотрел на супругу. — Наступили зимние каникулы, мы засобирались домой. Я помню тот вечер, как сейчас! Эмили подошла ко мне, положила голову на плечо и сказала, что всегда невозможно скучает, когда мы расстаемся на такое длительное время. Я оставил ей свой шарф, как напоминание, и пообещал, что привезу что-то более запоминающееся, что-то такое, на что она могла посмотреть и сразу вспомнить обо мне.

— Да уж, Уильям, подарок точно напоминает о тебе, — засмеялась Эмили.

— Не меньше, чем о тебе, любовь моя, — он погладил ее по плечу, — так вот, — вернулся он к истории, — после зимних каникул мы снова собрались в школе, и я торжественно вручил Эмили привезенный для нее подарок — небольшой террариум с крохотной змейкой семейства ужеобразных. Разумеется, это была шутка и у меня был припасен для нее более безопасный и, по моим меркам, красивый подарок — пушистый белый кролик. Но Эмили глаз не могла оторвать от Доэрти, кстати, слишком красивое имя для змеи, не так ли? — он улыбнулся супруге.

— Она и сама была невозможно красива! Только представьте — она была почти металлического цвета, а на солнце играла красивейшим медным оттенком, — она прикрыла глаза, — я влюбилась в нее с первого взгляда! Уверена, она в меня тоже.

— Не сомневаюсь, — он еле скрыл смешок. — Кролика пришлось отдать мисс Трейси, тогдашнему профессору прорицаний. Доэрти погибла не за долго до нашей помолвки — для Эмили это стало большим ударом. Тогда я предложил увековечить память о ней, и в знак нашей вечной любви нарисовать ее на нашем семейном гербе, который в тот момент как раз продумывал один из величайших художников того времени, а по совместительству мой друг — Уотсон Тафт. Как только он узнал о смерти любимого питомца Эмили, то предложил изобразить ее на переднем плане, разумеется — мы согласились. Так и родился этот герб — поместье Малфоев на фоне ночного неба, буква «М» и палочка, которую обвивает Доэрти, — вздохнув, Уильям неожиданно продолжил: — Со временем, Доэрти стали считать не символом любви, а символом принадлежности нашей семьи к приверженцам теории превосходства чистокровных магов и Слизеринцам, что меня всегда сильно расстраивало.

— В детстве я знал эту историю наизусть и часто приходил сюда и рассказывал ее бабушке и дедушке, — проговорил Драко. — А они терпеливо слушали.

— Ты был хорошим рассказчиком, Дракончик, — с нежностью проговорила Эмили.

— Ба, не называй меня так при… ней, — он кивнул в сторону Гермионы, а она тихо засмеялась.

В это время в комнате появился домашний эльф Малфоев и, поклонившись хозяину, сообщил, что миссис Малфой ожидает его в гостиной.

— Иди, Драко, и не забывай заходить к нам почаще, — улыбнувшись, сказал Уильям.