Служба в Белгравии

Каждое движение, каждая напряжённая мышца и приглушённый стон, позволявшие ему понять, что Джон наслаждался происходящим, освобождали его.

Рука в его волосах двинулась, убирая со лба прядь, и мягкость движения заставила Холмса взглянуть вверх.

И замереть, испугавшись, потому что в ответ смотрели слишком уж яркие глаза.

— Блядь, — пробормотал Джон, закрывая локтем лицо. — Если кому-нибудь расскажешь, что я плакал, я тебя… — он замолчал, будто так и не придумав подходящей угрозы.

— А ты не… — Шерлок нахмурился из-за того, что даже не представлял, как сформулировать вопрос, чтобы выразить свою… обеспокоенность. Крайне маловероятно, что Джону было больно, потому что Шерлок очень сомневался, что неожиданно разучился делать минет. Он сел и уставился на Джона так, будто мог видеть его сквозь руку, немного обескураженный происходящим. Слёзы счастья как-то не особенно подходили…

Джон помотал головой и убрал руку. Потом потянулся к Шерлоку и взял его за подбородок.

— Я… — кажется, правильные слова всё не находились. — Мне правда очень тебя не хватало, — в конце концов сказал он.

Шерлок наклонился к нему, едва касаясь губ. Прикосновения, невесомые и почти неощутимые, состояли словно из лёгких выдохов, ласкавших кожу. Запах Джона, ощущение его рук, пальцев, очерчивавших лицо — всё это было…

Совершенством.

Поцелуй становился неистовее и глубже, будто они пытались поглотить друг друга, и Шерлок перекатился так, чтобы Джон оказался сверху, обнажённый и всё ещё не до конца высохший после душа, как раз настолько, чтобы пальцы Шерлока скользили не очень легко, а с необходимым нажимом. Руки, которые армия посчитала слишком ненадёжными, проворно расстёгивали рубашку Холмса, пока тот с наслаждением пропускал короткие волосы Джона сквозь пальцы. Когда с пуговицами было покончено, Шерлок сел, позволяя Джону стянуть тонкий материал с его плеч.

Подавшись назад, Уотсон посмотрел на него, будто вычислял что-то. Шерлок, не уверенный, что тот ищет, просто гладил его по спине и терпеливо ждал под этим пытливым взглядом, слишком хорошо понимая, что Джон множество раз предоставлял ему такую возможность без вопросов и возражений.

Улыбнувшись, Джон наклонился вперёд и поцеловал его в лоб, а потом, обняв лицо ладонями, и в губы, обведя их большими пальцами.

Он позволил Джону устанавливать скорость и ритм, вполне довольствуясь его руководством. Когда руки потянулись к пряжке его ремня, он подавил в себе желание разорвать поцелуй только для того, чтобы спросить, всё ли в порядке.

Сам же просил о прыжке веры.

Выбираться из брюк было немного неудобно. Джон только хмыкнул, наблюдая за ним, этот непринуждённый звук заставил Шерлока улыбнуться в ответ и слегка пихнуть Джона под рёбра, чтобы тот привстал. Раздевшись наконец, Холмс снова потянул Джона на себя, и оба неэлегантно развалились поперёк кровати.

— Гладко проделано, — мурлыкнул Джон в его губы.

— Именно, — подтвердил Холмс, поглаживая всё, до чего мог дотянуться. Оба лежали на боку, и Шерлок, легко подталкивая, уронил Джона на спину, устроившись сверху и глядя в его довольное лицо.

Он хотел видеть Джона, хотел наблюдать за ним и чувствовать. Так много времени прошло с тех пор, как они были близки подобным образом, с тех пор, как Шерлок чувствовал себя настолько связанным с другим человеческим существом. Остальной идиотский мир, казалось, был в сотнях миль от них, превратившись в незначительный отдалённый сон по сравнению с Джоном Уотсоном, который был в его объятиях.

Готовый. Нетерпеливый. Расслабленный.

Наконец-то.

Потянувшись вниз, он обхватил оба их члена ладонью, Джон шумно выдохнул, и Шерлок, наклонившись, прижался губами к точке прямо под ухом Джона и усмехнулся, услышав стон в ответ и почувствовав, как Уотсон сильнее запрокидывает голову, чтобы ему было удобнее.

— Всё ещё действует, — просиял Холмс.

Джон помотал головой (слава богу, насмешливо) и накрыл ладонь Шерлока своей.

— Я люблю тебя, — прошептал Холмс ему на ухо. Джон уткнулся носом в изгиб его шеи, кивая, тяжело дыша. Поцеловал, его дыхание сбилось.

Он хотел видеть.

Повернув голову, Шерлок начал целовать его щёки, пытаясь поймать губы. Отстранившись и взглянув на Джона, он заметил промелькнувшую в его взгляде панику, но потом Джон снова выгнул шею и втянул Шерлока в поцелуй.

Значит, пока рано. Джон ещё не готов вот так открыться. Вместо этого они целовались, и Шерлок мог бы поклясться, что от одного только этого поцелуя начал стремительно приближаться оргазм.

С абсолютно совершенным стоном Джон кончил.

Ощущения этого, осознания того, что они находились в одной постели, чувствовали друг друга, прикасались друг к другу, хватило, чтобы Шерлок достиг пика. Сложно было бы назвать этот оргазм лучшим, но тем не менее он был вполне удовлетворительным.