Граница между ангелом и…

— Да, конечно, я помню.

— Хорошо. Отлично.

— Дай мне еще немного времени, ладно?

Дин пристально изучил лицо Сэма, перед тем как ответить:

— Жду тебя завтра, понял? — и исчез.

Сэм сполз на пол, уже чисто для проформы стукнув затылком о стену.

Нужно было взять себя в руки, да, но это было проще сказать, чем сделать.

Сэм только-только начал пересматривать свою жизнь после Ада и вникать в политику демонов, потихоньку осознавая, насколько сильно его в этой истории с апокалипсисом используют. Едва-едва начал обдумывать возможность дать задний ход. И именно сейчас Локи, толкнувшему Сэма в это зыбкое болото, потребовалось бросить его из-за какой-то ерунды, оставив одного в мире, в котором все уже было не так ясно и просто.

Вот же сученыш.

Гейб не знал, правильно ли поступает, рассказывая Кастиэлю о Дине. Но Кастиэль был, на самом деле, дорог ему. То, что Кас не уберег Дина, убивало ангела день за днем. Габриэль понимал: знание о том, что Дин стал демоном, навряд ли обрадует Каса. Но и скрывать не имел права. Что, если это именно то, что наконец встряхнет его брата?

— Демон? Ты уверен? — Кастиэль смотрел на него нечитаемым взглядом.

— Да. Я решил, что лучше ты узнаешь от меня сейчас, а не от других демонов, или ангелов, или… в общем, да. Я уверен. Это был Дин Винчестер.

Кастиэль перевел взгляд вдаль. Габриэль не стал его подгонять с ответной репликой, зная, что Кастиэль склонен к созерцательности и долгим размышлениям. Даже странно, что при всем при этом он был главой боевого гарнизона. Но это нравилось Габриэлю. Рядом с Касом и ему почему-то становилось спокойнее. Сэм давно уже не преследовал его, но Габриэлю все еще казалось, что он от чего-то бежал. Возможно, от себя самого. И только сейчас, сидя на скамейке в тихом парке, он впервые вздохнул свободнее, в какой-то мере эгоистично переложив часть своего груза на Кастиэля.

— Я хочу его увидеть, — Габриэль вздрогнул, снова услышав голос Кастиэля под ухом.

— Что? — он развернулся к Касу. — Зачем?

— Я хочу попросить у него прощения.

— Что? — тупо повторил Гейб.

— Я хочу попросить у него прощения, — Кас был абсолютно невозмутим.

— Я знаю, я повторяюсь… Но зачем? Кас, он демон! Он убивает, насилует и все такое. Сам знаешь. У него бессмысленно просить чего-либо. Он полон ненависти ко всем и сразу, и я не думаю, что ему нужны твои извинения.

— А потом я убью его, — Кас как будто пропустил мимо ушей все, что сказал его Габриэль. — Отправлю его душу в небытие. Там, где она не будет страдать.

— Кас… — Гейб замялся. Кас понял его по-своему.

— Ты знаешь, как важен он для меня. Если я могу что-нибудь сделать для его души, я сделаю. Ты должен меня понять. Правда, тебе повезло больше. Твой человек попал в рай, а его тело до сих пор с тобой.

Габриэль вздохнул, почувствовав слабый упрек в голосе Кастиэля. Да, последний из его людей — а такие люди, с тесной связью с ангелами, рождаются очень редко — оказался и его истинным сосудом.

— Так ты вспомни, Кас. Я не решался занять его тело до самого последнего момента. И если бы он сам не попросил, я бы так и не посмел. А ведь он был уже древним старцем. И ты думаешь, что у тебя поднимется рука убить Дина?

— Я должен, — Кас нахмурился.

— Кас… Есть еще Сэм, — вернулся Гейб к тому, что его волновало, заодно постаравшись переключить тему.

— Ты не говорил, — удивился Кастиэль. — Он тоже стал демоном?

— Да.

— Младенец?

— Да, — Габриэль не выдержал и простонал, — Кас, как такое могло произойти?

— У меня есть только предположение… Они — особенные дети. Поэтому с ними могло случиться что угодно. И с их душами. Их будущее зависело от слишком многого. Мы надеялись, что они примут участие в апокалипсисе, но… очевидно, их линия судьбы завернула не туда.

— Да уж… Слушай, Кас, я понимаю, почему ты хочешь убить Дина, но… они с Сэмом близки и я… в общем, может… не стоит? — Габриэль и сам свои скомканные слова понял смутно. Но черт, он же, ну да, не обещал, но это было хоть что-то, что он мог сделать для своего уже бывшего любовника — уберечь его брата.

— Я убью Сэма тоже. Они будут вместе.

— Нет! — слишком громко выпалил Габриэль. Кастиэль непонимающе наклонил голову.

— Я… — Гейб открыл и закрыл рот. Кастиэль был совершенно прав, но Габриэль был точно против. Он попытался логически рассудить, что так душа ребенка и вправду будет свободна, это ведь правильно. Он из-за этого и бросил его. Но почему-то сейчас его Сэм и гипотетический Самюэль Винчестер, дитя Мэри и Джона Винчестеров, никак не могли соединиться в голове в один образ. Ребенка он жалел и желал ему покоя, а Сэма… Сэм не нуждался в жалости. Сэм не нуждался в таком вот конце. Да и Габриэль просто-напросто не хотел видеть его мертвым.