Фандом: Гарри Поттер. Рон Уизли очень любит конфеты. Однако «коварные» сладости иногда заставляют его переживать незапланированные приключения.
Добавить в моё избранное
44 мин, 20 сек 10182
— А я и экспериментировал. Сколько можно было ждать… — Джордж замолчал, понимая, что его слова звучат нелепым оправданием — он и в самом деле сглупил.
— Амортенция усиливает свое действие под влиянием алкоголя. Если уж решил успокоить брата подобным способом, то нужно было дать ему ударную дозу, чтобы он отключился. Но, учитывая, что в его крови тройная порция приворотного — это могло закончиться очень печально, — продолжая тихо отчитывать Джорджа, Снейп жестами предложил Гарри помочь ему вывести из-за стола Рона, готового в любой миг снова заграбастать «мечту всей жизни» в свои объятия. — Протрезвляющая настойка не спасет, а только усугубит ситуацию. Теперь нужно по максимуму удалить из его организма алкоголь перед тем, как давать антидот. И сделать это следует без применения зелий! Помогай, раз уж подгадил своим неуместным экспериментом! Прошу всех простить нас, — обратился он к сидящим за столом. — Имениннику немного не по себе. Мы скоро вернемся.
Уже выходя из комнаты, Гарри услышал тихое замечание Молли:
— И как Гарри с ним уживается? Это же диктатор, а не человек.
Поттер переглянулся с супругом, на лице которого отразилась довольная ухмылка — он тоже услышал данную ему характеристику и, похоже, остался ею весьма доволен. Разве они обязаны кому-либо рассказывать, что в их семье, скорее, Гарри устанавливает правила, а Северус дома отдыхает от необходимости держать круговую оборону среди «глупцов и имбецилов». Правда, иногда и Поттеру перепадало нравоучений по-семейному, но исключительно по делу, да и выглядело это как искренняя забота, а не как желание поставить на место за самоуверенность или откровенную дурость.
Полоскание под прохладным душем пьяного Рона, находившегося к тому же под воздействием ударной дозы амортенции — то еще удовольствие. Не говоря о сомнительном счастье наблюдать прочистку его желудка, предпринятую в первую очередь. Джордж то смеялся, то плевался, то рычал на брата и клятвенно обещал себе в следующий раз включать мозги перед подобным экспериментом. И все потому, что на него легла основная тяжесть процедур по приведению Рона в порядок. Северус только руководил процессом, заметив, что он целый день простоял над котлом, варя сложнейший антидот. А Гарри не мог подойти к Рону ближе, чем на ярд, чтобы не оказаться приласканным, приголубленным или прижатым к боку «влюбленного» именинника. А уж когда Рон был раздет и отправлен под душ, Поттер так и совсем отвернулся, не зная — смеяться или негодовать. Его нежданный поклонник вовсю бесстыдно демонстрировал себя, рассказывая, как им будет хорошо вдвоем — опьянение резко пошло на убыль, и Рон снова вернулся к роли просителя и навязчивого ухажера, перестав проявлять агрессивные замашки. Через полчаса мучений с неадекватным Роном в ванной Джордж наконец с радостью услышал:
— Надеюсь, остаточные изменения в его крови после твоего эксперимента уже не столь велики и не помешают компенсировать действие амортенции, — Северус сделал знак Гарри, у которого в кармане лежал антидот.
Еще минут пятнадцать пришлось выждать, пока Рон придет в себя. Зелье, сваренное Северусом, подействовало буквально мгновенно — исчезло глупое выражение лица, прекратился словесный понос из всяких «зайка» и«солнышко», руки уже не тянулись к Гарри, но Рону, который прекрасно помнил обо всем, что делал, не осознавая своих настоящих чувств, стало сначала дурно, а затем беспредельно стыдно. Северусу пришлось провести психологическое внушение, не то Рон еще долго боролся бы с чувством отвращения к себе.
Выйдя к столу, Рон на этот раз занял место рядом с женой и сразу же поцеловал ее, тихонько попросив прощения за свое свинское поведение. Конечно же, Гермиона его простила, хотя не без напоминания о том, что не стоит тянуть в рот все подряд. Джордж гадко захихикал, будучи поддержанным кое-кем из сидевших за столом, обладавших богатой фантазией. За что получил строгое замечание от матери и дружескую затрещину от Гарри.
Рон извинился за свое невнимание к гостям, не став зацикливаться на инциденте с собственным отравлением, спасибо Северусу с его даром убеждения. Именинник наконец поблагодарил всех от души и за подарки, которые теперь были оценены им по достоинству, и за понимание. Конечно, кое-кто не сдержался и попытался расспросить его, как это — быть под воздействием амортенции, на что Рон, к их удивлению, ответил:
— Вообще-то — неплохо. Легко так становится… все ясно, никаких сомнений в своем чувстве и поведении. Только объект влюбленности нужно правильно выбирать, — косой взгляд на Поттера и заалевшее лицо Рона выдали всем, что он, хоть и держался молодцом, но все же очень тушевался из-за своего неадекватного поведения. — Однако постоянно чувствовать себя парящим над реальностью — это здорово утомляет, словно ты потерял опору и тебя носит, как воздушный шарик по воле ветра, — заметил Рон, давая понять, что не настолько все и радужно для принявшего амортенцию.
— Амортенция усиливает свое действие под влиянием алкоголя. Если уж решил успокоить брата подобным способом, то нужно было дать ему ударную дозу, чтобы он отключился. Но, учитывая, что в его крови тройная порция приворотного — это могло закончиться очень печально, — продолжая тихо отчитывать Джорджа, Снейп жестами предложил Гарри помочь ему вывести из-за стола Рона, готового в любой миг снова заграбастать «мечту всей жизни» в свои объятия. — Протрезвляющая настойка не спасет, а только усугубит ситуацию. Теперь нужно по максимуму удалить из его организма алкоголь перед тем, как давать антидот. И сделать это следует без применения зелий! Помогай, раз уж подгадил своим неуместным экспериментом! Прошу всех простить нас, — обратился он к сидящим за столом. — Имениннику немного не по себе. Мы скоро вернемся.
Уже выходя из комнаты, Гарри услышал тихое замечание Молли:
— И как Гарри с ним уживается? Это же диктатор, а не человек.
Поттер переглянулся с супругом, на лице которого отразилась довольная ухмылка — он тоже услышал данную ему характеристику и, похоже, остался ею весьма доволен. Разве они обязаны кому-либо рассказывать, что в их семье, скорее, Гарри устанавливает правила, а Северус дома отдыхает от необходимости держать круговую оборону среди «глупцов и имбецилов». Правда, иногда и Поттеру перепадало нравоучений по-семейному, но исключительно по делу, да и выглядело это как искренняя забота, а не как желание поставить на место за самоуверенность или откровенную дурость.
Полоскание под прохладным душем пьяного Рона, находившегося к тому же под воздействием ударной дозы амортенции — то еще удовольствие. Не говоря о сомнительном счастье наблюдать прочистку его желудка, предпринятую в первую очередь. Джордж то смеялся, то плевался, то рычал на брата и клятвенно обещал себе в следующий раз включать мозги перед подобным экспериментом. И все потому, что на него легла основная тяжесть процедур по приведению Рона в порядок. Северус только руководил процессом, заметив, что он целый день простоял над котлом, варя сложнейший антидот. А Гарри не мог подойти к Рону ближе, чем на ярд, чтобы не оказаться приласканным, приголубленным или прижатым к боку «влюбленного» именинника. А уж когда Рон был раздет и отправлен под душ, Поттер так и совсем отвернулся, не зная — смеяться или негодовать. Его нежданный поклонник вовсю бесстыдно демонстрировал себя, рассказывая, как им будет хорошо вдвоем — опьянение резко пошло на убыль, и Рон снова вернулся к роли просителя и навязчивого ухажера, перестав проявлять агрессивные замашки. Через полчаса мучений с неадекватным Роном в ванной Джордж наконец с радостью услышал:
— Надеюсь, остаточные изменения в его крови после твоего эксперимента уже не столь велики и не помешают компенсировать действие амортенции, — Северус сделал знак Гарри, у которого в кармане лежал антидот.
Еще минут пятнадцать пришлось выждать, пока Рон придет в себя. Зелье, сваренное Северусом, подействовало буквально мгновенно — исчезло глупое выражение лица, прекратился словесный понос из всяких «зайка» и«солнышко», руки уже не тянулись к Гарри, но Рону, который прекрасно помнил обо всем, что делал, не осознавая своих настоящих чувств, стало сначала дурно, а затем беспредельно стыдно. Северусу пришлось провести психологическое внушение, не то Рон еще долго боролся бы с чувством отвращения к себе.
Выйдя к столу, Рон на этот раз занял место рядом с женой и сразу же поцеловал ее, тихонько попросив прощения за свое свинское поведение. Конечно же, Гермиона его простила, хотя не без напоминания о том, что не стоит тянуть в рот все подряд. Джордж гадко захихикал, будучи поддержанным кое-кем из сидевших за столом, обладавших богатой фантазией. За что получил строгое замечание от матери и дружескую затрещину от Гарри.
Рон извинился за свое невнимание к гостям, не став зацикливаться на инциденте с собственным отравлением, спасибо Северусу с его даром убеждения. Именинник наконец поблагодарил всех от души и за подарки, которые теперь были оценены им по достоинству, и за понимание. Конечно, кое-кто не сдержался и попытался расспросить его, как это — быть под воздействием амортенции, на что Рон, к их удивлению, ответил:
— Вообще-то — неплохо. Легко так становится… все ясно, никаких сомнений в своем чувстве и поведении. Только объект влюбленности нужно правильно выбирать, — косой взгляд на Поттера и заалевшее лицо Рона выдали всем, что он, хоть и держался молодцом, но все же очень тушевался из-за своего неадекватного поведения. — Однако постоянно чувствовать себя парящим над реальностью — это здорово утомляет, словно ты потерял опору и тебя носит, как воздушный шарик по воле ветра, — заметил Рон, давая понять, что не настолько все и радужно для принявшего амортенцию.
Страница 11 из 13
