Белые розы под снегом

Или он, наконец, привык, что не один и перестал волноваться о том, как выглядит, или не заметил, что дверь приоткрыта.

Нарцисса присмотрелась.

— Боже мой… Так вот, что тебя привлекло, — она лукаво взглянула на Люциуса.

Тот проследил за ее взглядом и улыбнулся.

— Да, под его мантиями скрыта весьма привлекательная фигура. Но на самом деле за нашу встречу мне следует благодарить одного из моих связных в Слизерине.

— У тебя до сих пор есть свои люди в Хогвартсе? — Нарцисса присела на краешек кровати и принялась беззастенчиво наблюдать за Северусом. Рубцы шрамов на плечах и сбоку были хорошо видны. Почти такие же марали спину Люциуса.

— Так проще всего вербовать новичков. Когда стало ясно, насколько он талантлив в зельеварении, я велел Эйвери устроить нам встречу в «Кабаньей голове».

— Каким он был тогда?

— Был похож на забитого пса, — Люциус помрачнел. — Отец годами над ним издевался, а потом и студенты в школе. Я впервые увидел, как он улыбается, лишь через несколько месяцев после нашей встречи.

Нарцисса быстро взглянула в сторону ванной — Северус почти закончил.

— Что случилось с его родителями?

— Погибли. Насколько я понял, отец убил мать, а Северус убил отца. Но он ни в коем случае не должен заподозрить, что мы знаем правду. Он предпочитает, чтобы все верили его версии событий.

— И что это за версия? Что это был несчастный случай?

— Что его отец совершил самоубийство, сразу после того, как зарезал жену.

Нарцисса содрогнулась. Смертельное проклятье хотя бы безболезненно. Маггловские способы отнять жизнь жутко ее пугали.

— Официально, Тобиас Снейп закололся. Авроры не знают, какие следы остаются, когда раны залечивают на мертвецах, поэтому те, кто проводил расследование, ни о чем не догадались.

Нарцисса задумалась. Обычно мертвых пытались лечить только близкие, не желающие смириться с потерей. Темные маги могли восстановить целостность поврежденного тела, чтобы его было легче перемещать. Сшивающее заклятье, например, оставляло глубокие борозды, которые авроры в самом деле могли никогда прежде не видеть.

Если Северусу пришлось залечивать раны на мертвом отце, значит, убил он его не палочкой. Скорее всего, ножом. Тем же, каким отец убил его мать. А раз потом пришлось скрывать следы убийства, он ударил его несколько раз.

Нарцисса прижала ладонь к губам.

Северус, которого она знала, был неразговорчивым, потрясающим, а расслабившись, становился ироничным. Было трудно представить его охваченным жаждой убийства. Однако, это ее странным образом успокоило. Оба ее супруга умеют убивать. Оба не станут чураться грязной работы, если до такого дойдет. Если Драко понадобится защитник, на Северуса можно рассчитывать.

Тем временем Северус закончил вечерний туалет и вышел из ванной, зевая.

— О чем вы тут шепчетесь? — он забрался в постель.

— О тебе и твоих забавных маггловских привычках, — поддразнила его Нарцисса, отвлекшись от мрачных дум.

— Что? — он оглянулся на ванную. — Что я такого сделал на этот раз?

— Обмотал полотенце вокруг талии, — объяснил Люциус. — Я такого не видел, пока тебя не встретил. Полагаю, так делают магглы.

— И я тоже не видела, — улыбнулась Нарцисса. Северус смущенно отвел взгляд. — Но мне нравится, когда ты так делаешь. Твои мантии слишком скромные. Люциус, ему нужно что-то более вызывающее.

— Благодарю, но я сам решу, как мне одеваться, — благодушно отказался Северус. Трудно было сердиться, когда его так старались чем-нибудь одарить. — Драко спит?

— Да, слава богам. Пусть немного отдохнет, бедняжка. Как бы мне хотелось хоть как-то ему помочь.

Северус пребывал в нерешительности, раздумывая — уместно ли задать занимающий его вопрос. Он видел достаточно фильмов о безумных ученых и знал, что есть вещи, спрашивать о которых нельзя. Вероятно, опыты на собственных детях не ставят даже темные маги, даже из лучших побуждений.

— Ты можешь спрашивать все, что захочешь, — узнал Люциус его взгляд. — О чем ты думаешь?

— Ни о чем, — Северус покачал головой. — Пожалуйста, забудь. Мне не следовало о таком помышлять.

— По крайней мере скажи, что за идея у тебя была, — присоединилась к уговорам Нарцисса. — Иначе я умру от любопытства.

— Я подумал, что можно попробовать успокоить Драко с помощью скорлупы яиц виверн, — сдался Северус, поняв, что они не отступят. — Но даже если их проварить, немного яда останется. Так что… это невозможно.

— Почему виверн? — полюбопытствовал Люциус.

— Возможно, боль Драко отчасти психосоматическая. Он плачет, потому что инстинкты побуждают его прокусить скорлупу яйца, чтобы выбраться наружу — как делают новорожденные виверны, — увидев их непонимающие взгляды, Северус поправился: — Он словно хочет вылупиться, но не может, и это его пугает.