Фандом: Ориджиналы. Одну простую сказку, а может, и не сказку…
Добавить в моё избранное
3 мин, 17 сек 8863
Жила-была девочка. Нет, не та, которая сама-виновата, а совсем другая — это вообще другая история. Жила она одна, настолько давно, что даже не знала, что можно иначе. Всегда, короче. И была своей жизнью вполне довольна.
Мы-то с вами знаем, да, что человек — существо социальное и нуждается в обществе себе подобных? А девочка не знала, поэтому все у нее было хорошо. И давайте договоримся, что у нас как будто сказка, так что девочке всего хватало: еды на кухне, одежды в шкафу, книг на полке. Общения… ну, если ты никогда не с кем не общалась — ты сможешь почувствовать, что тебе этого не хватает? Или все-таки нет? Она говорила вслух, то сама с собой, то с книгами, то с облаками или с деревьями — вот и общение.
Вот так она жила, жила, стала из девочки девушкой. Наверное, красивой — хотя есть ли красота, если на тебя никто не смотрит? Зеркало на стене висело, да молчало, а облакам и деревьям было как-то все равно. Так бы, наверное, и прожила она, вот только тогда истории не было бы.
А собственно история началась с того, что ее нашли. Добрые люди — у нас сказка, помните? Поэтому люди будут добрые. Ну и, раз сказка, давайте и принц тогда, тоже добрый, красивый и благородный. То ли влюбился, то ли пожалел… Любовь с первого взгляда только в сказках бывает, говорите? Вам виднее. Словом, решили добрые люди девушку спасти и социализировать. Слово-то какое… несказочное. Забрали ее к себе, одели, как положено, поселили во дворце и стали ей рассказывать и показывать — как да что, да почему, да как люди живут на самом деле. Девушка молчала, но слушала внимательно, особенно принца — потому что гормоны… Ах, у нас сказка? Тогда любовь. Он молодой-благородный, она — как выяснилось, все-таки красавица. Наивная, открытая, ничегошеньки о жизни не знающая, ну как такую не полюбить?
Принц, как мы с вами уже договорились, был человек благородный, так что все по правилам — на колени, колечко с камушком на тонкий пальчик, «будьте моей навеки», тихая улыбка в ответ. Портних и белошвеек посадили за платье, разослали приглашения. По углам шушукались, конечно. Хоть и сказка, а люди — везде люди. Невеста, которую до конца так и не социализировали, молчала себе, счастливый принц к свадьбе готовился, платье почти дошили, да такое, о котором каждая девочка с пеленок мечтает: вот тут вырез, вот тут кружева, а вот тут юбка такая широкая-широкая.
Разговор в саду услышал самый маленький паж. Ему доверили очень важное дело — поддерживать край шлейфа будущей супруги его высочества, это вам не по лестницам с записками бегать! — и он никак не мог уснуть от волнения. Он не понял ни слова, но это был точно разговор. Невеста принца стояла возле большого бука, украшенного для церемонии разноцветными гирляндами, и разговаривала — с буком? С небом? Сама с собой? Правду болтали, будто странная она — шепотом, громко не осмеливались.
Маленький паж никогда не слышал голоса своей будущей королевы… Это походило то ли на песню, то ли на молитву. С кем говорила она, о чем просила, чего ждала в ответ? Паж не знал. Она вся выгнулась, натянулась, как струна, волосы всплеснулись за спиной, руки, как крылья, в стороны — сейчас взлетит! Но упал ветер, опустились печально руки, опустела ночь — постояла невеста, посмотрела на замолчавшее небо, да и пошла обратно во дворец.
А наутро, когда пришли невесту мыть-убирать-наряжать, в комнатах было пусто, словно никто и не жил там никогда. Искали ее, конечно. Я не знаю, где сказка с пути сбилась, и что пошло не так, только не нашли. Маленький паж никому об увиденном в ночи не сказал — ему строго запрещалось выходить ночью в сад. Принц, конечно, хотел было все бросить, сесть на верного коня, да и поехать во свету искать свою любимую, но его отговорили: единственный наследник, случись чего, кому престол оставлять? Так оно все и заглохло, принц женился, и жили они долго и счастливо.
А куда девочка делась? Я не знаю. И вообще — была ли девочка? Может, приснилась просто маленькому пажу, когда он крепко, как умеют только уставшие дети, спал в своей каморке под треск разболтавшихся в полнолуние цикад? Может, и приснилась…
Мы-то с вами знаем, да, что человек — существо социальное и нуждается в обществе себе подобных? А девочка не знала, поэтому все у нее было хорошо. И давайте договоримся, что у нас как будто сказка, так что девочке всего хватало: еды на кухне, одежды в шкафу, книг на полке. Общения… ну, если ты никогда не с кем не общалась — ты сможешь почувствовать, что тебе этого не хватает? Или все-таки нет? Она говорила вслух, то сама с собой, то с книгами, то с облаками или с деревьями — вот и общение.
Вот так она жила, жила, стала из девочки девушкой. Наверное, красивой — хотя есть ли красота, если на тебя никто не смотрит? Зеркало на стене висело, да молчало, а облакам и деревьям было как-то все равно. Так бы, наверное, и прожила она, вот только тогда истории не было бы.
А собственно история началась с того, что ее нашли. Добрые люди — у нас сказка, помните? Поэтому люди будут добрые. Ну и, раз сказка, давайте и принц тогда, тоже добрый, красивый и благородный. То ли влюбился, то ли пожалел… Любовь с первого взгляда только в сказках бывает, говорите? Вам виднее. Словом, решили добрые люди девушку спасти и социализировать. Слово-то какое… несказочное. Забрали ее к себе, одели, как положено, поселили во дворце и стали ей рассказывать и показывать — как да что, да почему, да как люди живут на самом деле. Девушка молчала, но слушала внимательно, особенно принца — потому что гормоны… Ах, у нас сказка? Тогда любовь. Он молодой-благородный, она — как выяснилось, все-таки красавица. Наивная, открытая, ничегошеньки о жизни не знающая, ну как такую не полюбить?
Принц, как мы с вами уже договорились, был человек благородный, так что все по правилам — на колени, колечко с камушком на тонкий пальчик, «будьте моей навеки», тихая улыбка в ответ. Портних и белошвеек посадили за платье, разослали приглашения. По углам шушукались, конечно. Хоть и сказка, а люди — везде люди. Невеста, которую до конца так и не социализировали, молчала себе, счастливый принц к свадьбе готовился, платье почти дошили, да такое, о котором каждая девочка с пеленок мечтает: вот тут вырез, вот тут кружева, а вот тут юбка такая широкая-широкая.
Разговор в саду услышал самый маленький паж. Ему доверили очень важное дело — поддерживать край шлейфа будущей супруги его высочества, это вам не по лестницам с записками бегать! — и он никак не мог уснуть от волнения. Он не понял ни слова, но это был точно разговор. Невеста принца стояла возле большого бука, украшенного для церемонии разноцветными гирляндами, и разговаривала — с буком? С небом? Сама с собой? Правду болтали, будто странная она — шепотом, громко не осмеливались.
Маленький паж никогда не слышал голоса своей будущей королевы… Это походило то ли на песню, то ли на молитву. С кем говорила она, о чем просила, чего ждала в ответ? Паж не знал. Она вся выгнулась, натянулась, как струна, волосы всплеснулись за спиной, руки, как крылья, в стороны — сейчас взлетит! Но упал ветер, опустились печально руки, опустела ночь — постояла невеста, посмотрела на замолчавшее небо, да и пошла обратно во дворец.
А наутро, когда пришли невесту мыть-убирать-наряжать, в комнатах было пусто, словно никто и не жил там никогда. Искали ее, конечно. Я не знаю, где сказка с пути сбилась, и что пошло не так, только не нашли. Маленький паж никому об увиденном в ночи не сказал — ему строго запрещалось выходить ночью в сад. Принц, конечно, хотел было все бросить, сесть на верного коня, да и поехать во свету искать свою любимую, но его отговорили: единственный наследник, случись чего, кому престол оставлять? Так оно все и заглохло, принц женился, и жили они долго и счастливо.
А куда девочка делась? Я не знаю. И вообще — была ли девочка? Может, приснилась просто маленькому пажу, когда он крепко, как умеют только уставшие дети, спал в своей каморке под треск разболтавшихся в полнолуние цикад? Может, и приснилась…
