Это мы не проходили

Это было… обидно, черт возьми. Вот просто до слез.

— Придурок, — громко сказал Чарли и оглянулся: сейчас кто-нибудь услышит, доложит маме, а она пришлет вопилку.

Чарли как наяву услышал грозный голос матери:

— Чарли Уизли! Как ты мог так неуважительно отзываться о своем учителе! Я очень, очень тобой недовольна! Еще один раз ты продемонстрируешь подобное отношение к тем, кто вбивает знания в твою бестолковую голову, и мы с отцом заберем тебя из Хогвартса!

— Ну и забирайте, — буркнул Чарли. — Я в Румынию сбегу.

Все однокурсники где-то бегали, самые упорные, наверное, занимались, даже старшеклассников почти не было видно. Только какая-то парочка из Рэйвенкло сидела под деревом и держалась за руки.

Чарли сам не знал, куда брел. Куда-нибудь. Туда, где никто не будет коситься на него сочувственно или с насмешкой. Подумаешь… «тролль» по Уходу. За прекрасное и обстоятельное эссе. Ну и что, что оно про драконов? Ну и что, что«это мы не проходили»? Ну и что, что это не домашнее животное?

И все-таки не «ну и что», а обидно, что ни говори. Вот отец рассказывал, что магглы вообще заводят обезьян и крокодилов, и тигров, и других разных странных и опасных зверей, и даже… как это? Ресидруют их, вот. А ведь у магглов вообще ничего нет, ни волшебной палочки, ни охранных чар, и… и… Чарли всхлипнул и уже не смог удержаться. Он сел под дерево и заревел.

Зачем он только сюда приехал? Здесь все такое же неправильное, как и везде. Как будто все должны иметь только клубкопухов — фу, какая скука! — или крупов с книззлами. Ну ладно, Чарли же совсем не против! Но ставить ему плохую оценку только за то, что он написал про животное, о котором он, Чарли, мечтает, только потому, что этих животных не держат в доме, потому, что они опасны, и потому, что это мы, видите ли, еще не проходили! Несправедливо.

— А Чарли зазнайка! — вспомнился ехидный голосок однокурсницы Эбигейл. — Зазнайка, бе-бе-бе!

— Уы-ы-ы! — отозвался Чарли и шмыгнул носом.

— Эй, малыш… ты чего?

Чарли так испугался, что даже перестал реветь. Но потом понял, что бояться на самом деле и нечего — то есть некого. Это же просто Хагрид, школьный лесник. Он добрый и, наверное, если бы был учителем, то никому и никогда не ставил бы незаслуженно плохих оценок.

— Ну-ну, — опечалился Хагрид, немного помедлив, протянул огромную ручищу и бережно погладил Чарли по голове. — Ты чего плачешь? Обидел кто?

У Чарли взыграла гордость.

— Нет, — ответил он и опять всхлипнул.

— А что? Домой хочешь? По маме скучаешь?

Чарли с ужасом подумал, что будет, когда мама узнает о «тролле», и разревелся уже не на шутку.

Хагрид постоял немного рядом, а потом решительно сел на траву.

— Ты это. Вот что. Ну, оно как бы так, но иногда и не совсем, так что если что, то вот, — жизнеутверждающе заявил он.

Чарли ничего не понял, но сказано это было с таким оптимизмом, что он даже забыл о необходимости обиженно плакать.

— Он мне «тролля» поставил, — пожаловался он.

— Слагхорн? — почему-то уточнил Хагрид.

— Нет, Кэттлберн…

— Да ладно? — ужаснулся Хагрид. — Он же добряк!

— Он сказал, что я материал не зна-а-аю-у… — Чарли опять заныл, но взял себя в руки. — Мы писали эссе по домашним животным. И по уходу за ними.

— А ты зверюшек не любишь? — огорчился Хагрид.

— Люблю! — горячо возразил Чарли, даже вскочив от возмущения. — Только… ну, я неправильное животное написал.

— Почему неправильное? — Хагрид насторожился. — Ты что, тварь и существо перепутал? Ай-яй, да, такого профессор Кэттлберн не любит. Хотя они там, в министерстве, сами не определятся никак…

— Да про тварь я написал, — надулся Чарли. — Только профессор сказал, что никто не держит их в доме. И вообще, это не домашний питомец, а опасное животное.

— Ага, — отрывисто сказал Хагрид и — Чарли готов был поклясться — покраснел. — Ну, оно… оно бывает, да. Но я тебе так скажу — с любой тварью можно найти общий язык.

— А вы откуда знаете? — подозрительно спросил Чарли. Что-то такое про Хагрида он слышал, но был уверен, что это просто сплетни. Мало ли, почему его исключили из школы…

— Эм, — сглотнул Хагрид. — Это старая история, ни к чему ее ворошить. А на профессора не обижайся.

— Они меня зазнайкой дразнили.

— И это бывает, — вздохнул Хагрид. — Уход — такой предмет, вроде бы и не основной, а вот знать про него много считается… как выпендриваться, ага. Это же не зелья и не чары.

— Мне нравится, — признался Чарли. — Только обидно очень. И… — тут он подумал, что Хагрид — как раз тот человек, которому можно признаться в страшном. Маме и папе об этом говорить было категорически нельзя. Тут уже не обойдешься одной вопилкой — их столько будет, что стены рухнут. — Я драконологом стать хочу.