Фандом: Мстители. После битвы с читаури Стив находит в башне Старка кинжал Локи и забирает его себе — в качестве сувенира. И чуть позже выясняет, что может с помощью него общаться с Локи. Казалось бы, только общаться, но все далеко не так просто.
Добавить в моё избранное
136 мин, 8 сек 6447
— Один постоянно присылает мне новых друзей. Как он внимателен, — тихо говорит он, чтобы сказать хоть что-нибудь.
— Тебе неинтересны те книги, что я прислала? — Фригг подходит чуть ближе.
— Неужели я должен коротать вечность за чтением? — Если бы он не был таким идиотом, он мог бы провести свою вечность со Стивом. И плевать, что век мидгардца короче века аса, Локи нашел бы способ продлить Стиву жизнь.
Он выпадает из разговора, на автомате говоря гадости о Торе и Одине, а сам прикидывает, что с помощью Тессеракта вполне получилось бы, или магия какая-нибудь нашлась бы, ётунская или эльфийская. Или драконья, только драконов нужно сначала обнаружить.
— Тебе открыты тайны любой души, кроме своей.
Слова бьют по больному, коротко и остро. И дело даже не в том, что Локи не в состоянии разобраться сам в себе. Просто Фригг права. И Стив был прав — и шли бы они оба к черту.
Кровать под спиной кажется слишком жесткой, в подушке неожиданно обнаруживаются комки, одежда неприятно трет кожу, но Локи заставляет себя лежать и подкидывать к потолку серебряный стаканчик. Отличное занятие, медитативное, расслабляющее и требующее полной, абсолютной концентрации.
Иногда Локи жалеет, что не погиб, упав с моста. Иногда. Очень редко. Гораздо чаще ему хочется, чтобы Один просто оставил его в Ётунхейме.
Свет мигает как-то слишком резко, Локи прислушивается к глухому шуму откуда-то слева и встает. Что бы ни происходило в темницах, оно явно не приведет ни к чему хорошему.
Когда соседние камеры распахиваются под короткими ударами, Локи замирает на месте, вслушиваясь в магию Асгарда. В нее вплетается что-то темное и безэмоционально-злое, враждебное и равнодушное одновременно. Сначала Локи кажется, что это сила одного из Камней бесконечности, но пение чужой магии становится четче и звонче, и в нем короткими низкими нотами звучат слова чужого, древнего языка.
Эльфы. Давно мертвые, если верить легендам и сказкам. Живые, если верить собственным глазам. Локи не надеется, что светлоглазый эльф его освободит, да и не нужно. Но советуем ему левую лестницу. Прямо за ней — длинный коридор к пульту управления щитом, и возле него обязательно обнаружится Хеймдалль. Локи терпеть его не может, но Хеймдалль — лучший воин Асгарда. Чтобы там Тор ни думал.
Он понимает, что что-то пошло не так, когда темница тяжело сотрясается от далекого грохота. И жалеет о данной эльфу подсказке. Давно пора бы научиться думать дважды, прежде чем говорить.
Локи не знает, что именно случилось, и узнать не может. Стены его тюрьмы только выглядят хрупкими, а на деле к ним даже изнутри не стоит прикасаться. Он не выйдет отсюда сам.
Ждать новостей мучительно, и книга не помогает — о болезнях мидгардцев, надо же. Ожидание выматывает, вытягивает последние силы, но когда бледный до синевы стражник сообщает, что царица мертва, Локи думает, что этих новостей он бы всю жизнь ждал и с удовольствием не дождался бы.
Он разносит собственную камеру вдребезги и плачет, наверное, впервые за бесконечно долгие полтора года.
Как так вышло, что он остался абсолютно, непоправимо один?
Когда Тор приходит, Локи не думает ни о чем. Он смотрит на собственную окровавленную ступню и очень хочет оказаться где-нибудь в другом месте. Особенно после слов Тора о том, что раньше тот надеялся найти своего брата где-то в Локи…
Когда Тор просит о помощи, Локи думает о мести. И о том, что виноват, на этот раз виноват однозначно он один и больше никто. И по дороге к кораблю тоже думает, и показывая путь в Свартальфхейм. И только там, чувствуя подошвами тонких сапог горячую землю, понимает, что это шанс сбежать, не причинив никому вреда. Шанс вернуться и попытаться исправить хоть что-нибудь.
План Тора — полное дерьмо, но другого у них нет, и времени недостаточно, чтобы выдумать что-то более разумное и эффективное. Локи соглашается на все, хоть и сомневается, что у них получится.
Если бы Эфир можно было уничтожить магией, Один давным-давно бы это сделал. Или Бёр. Но попробовать, наверное, стоит, и — чем не шутят мидгардские черти — вдруг получится.
Потом главное — сбежать и избавиться от наручников; впрочем, как раз это не сильно сложно.
Тор смотрит серьезно, сосредоточенно, но его больше заботит безопасность Джейн Фостер, чем что-либо другое, и, в принципе, Локи его отлично понимает. Хотя на его месте Локи не стал бы рисковать Стивом. Впрочем, Стив отлично рискует собой и без его помощи.
В то, что эльфы купились, Локи не верит. Потому что настолько древние существа не могут быть такими идиотами. И либо они знают что-то, о чем не подозревают братья, либо они и в самом деле идиоты.
Пожалуй, дать Тору ногой по лицу приятно.
Локи так и не разбирается, знали ли эльфы о чем-то, зато понимает, что не получилось. Ничего не получилось.
— Тебе неинтересны те книги, что я прислала? — Фригг подходит чуть ближе.
— Неужели я должен коротать вечность за чтением? — Если бы он не был таким идиотом, он мог бы провести свою вечность со Стивом. И плевать, что век мидгардца короче века аса, Локи нашел бы способ продлить Стиву жизнь.
Он выпадает из разговора, на автомате говоря гадости о Торе и Одине, а сам прикидывает, что с помощью Тессеракта вполне получилось бы, или магия какая-нибудь нашлась бы, ётунская или эльфийская. Или драконья, только драконов нужно сначала обнаружить.
— Тебе открыты тайны любой души, кроме своей.
Слова бьют по больному, коротко и остро. И дело даже не в том, что Локи не в состоянии разобраться сам в себе. Просто Фригг права. И Стив был прав — и шли бы они оба к черту.
Кровать под спиной кажется слишком жесткой, в подушке неожиданно обнаруживаются комки, одежда неприятно трет кожу, но Локи заставляет себя лежать и подкидывать к потолку серебряный стаканчик. Отличное занятие, медитативное, расслабляющее и требующее полной, абсолютной концентрации.
Иногда Локи жалеет, что не погиб, упав с моста. Иногда. Очень редко. Гораздо чаще ему хочется, чтобы Один просто оставил его в Ётунхейме.
Свет мигает как-то слишком резко, Локи прислушивается к глухому шуму откуда-то слева и встает. Что бы ни происходило в темницах, оно явно не приведет ни к чему хорошему.
Когда соседние камеры распахиваются под короткими ударами, Локи замирает на месте, вслушиваясь в магию Асгарда. В нее вплетается что-то темное и безэмоционально-злое, враждебное и равнодушное одновременно. Сначала Локи кажется, что это сила одного из Камней бесконечности, но пение чужой магии становится четче и звонче, и в нем короткими низкими нотами звучат слова чужого, древнего языка.
Эльфы. Давно мертвые, если верить легендам и сказкам. Живые, если верить собственным глазам. Локи не надеется, что светлоглазый эльф его освободит, да и не нужно. Но советуем ему левую лестницу. Прямо за ней — длинный коридор к пульту управления щитом, и возле него обязательно обнаружится Хеймдалль. Локи терпеть его не может, но Хеймдалль — лучший воин Асгарда. Чтобы там Тор ни думал.
Он понимает, что что-то пошло не так, когда темница тяжело сотрясается от далекого грохота. И жалеет о данной эльфу подсказке. Давно пора бы научиться думать дважды, прежде чем говорить.
Локи не знает, что именно случилось, и узнать не может. Стены его тюрьмы только выглядят хрупкими, а на деле к ним даже изнутри не стоит прикасаться. Он не выйдет отсюда сам.
Ждать новостей мучительно, и книга не помогает — о болезнях мидгардцев, надо же. Ожидание выматывает, вытягивает последние силы, но когда бледный до синевы стражник сообщает, что царица мертва, Локи думает, что этих новостей он бы всю жизнь ждал и с удовольствием не дождался бы.
Он разносит собственную камеру вдребезги и плачет, наверное, впервые за бесконечно долгие полтора года.
Как так вышло, что он остался абсолютно, непоправимо один?
Когда Тор приходит, Локи не думает ни о чем. Он смотрит на собственную окровавленную ступню и очень хочет оказаться где-нибудь в другом месте. Особенно после слов Тора о том, что раньше тот надеялся найти своего брата где-то в Локи…
Когда Тор просит о помощи, Локи думает о мести. И о том, что виноват, на этот раз виноват однозначно он один и больше никто. И по дороге к кораблю тоже думает, и показывая путь в Свартальфхейм. И только там, чувствуя подошвами тонких сапог горячую землю, понимает, что это шанс сбежать, не причинив никому вреда. Шанс вернуться и попытаться исправить хоть что-нибудь.
План Тора — полное дерьмо, но другого у них нет, и времени недостаточно, чтобы выдумать что-то более разумное и эффективное. Локи соглашается на все, хоть и сомневается, что у них получится.
Если бы Эфир можно было уничтожить магией, Один давным-давно бы это сделал. Или Бёр. Но попробовать, наверное, стоит, и — чем не шутят мидгардские черти — вдруг получится.
Потом главное — сбежать и избавиться от наручников; впрочем, как раз это не сильно сложно.
Тор смотрит серьезно, сосредоточенно, но его больше заботит безопасность Джейн Фостер, чем что-либо другое, и, в принципе, Локи его отлично понимает. Хотя на его месте Локи не стал бы рисковать Стивом. Впрочем, Стив отлично рискует собой и без его помощи.
В то, что эльфы купились, Локи не верит. Потому что настолько древние существа не могут быть такими идиотами. И либо они знают что-то, о чем не подозревают братья, либо они и в самом деле идиоты.
Пожалуй, дать Тору ногой по лицу приятно.
Локи так и не разбирается, знали ли эльфы о чем-то, зато понимает, что не получилось. Ничего не получилось.
Страница 30 из 36
