Мертвая тишина

Приоткрыв глаза, за пеленой яркого света, я разглядел двух людей. Одним из них была женщина, а другим мужчина. Она — в белом халате, он — в знакомой мне серой форме. Явно мент. Она что-то бурно объясняла легавому, но по всей видимости ее слова его мало заботили. Сейчас, лежа на койке, я более детально мог вспомнить события прошлой недели. Забыть такое мне вряд ли удастся. Уже разборчиво до меня донеслась фраза: «Он еще очень слаб. Перенесите разговор на другое время». Затем: «Девушка, этот тип… таким ничего не»…. Понятно, мусорам не терпится услышать подробности. Хоть и не хочется с ним базарить, но рано или поздно придется. Лучше сейчас, чтобы потом не доканывали. Хоть было и не легко говорить после анестезии, но, почувствовав во рту ватный язык, я произнес: «Мне уже лучше. Пусть спрашивает»…

— Ну, я же вам говорил, что с этим контингентом ничего не случится! Они живучие как тараканы, — улыбаясь медсестре, заявил красноперый.

Медичка попыталась отговорить его от допроса, но было уже поздно, — стервятник почувствовал падаль. Когда милая мадам покинула палату, следак, представившийся Сергеем Валентиновичем, взгромоздил свою задницу на стул и уставился на меня.

— Привет, Черепанов? Как самочувствие?

— Не хуже чем обычно, даже без ноги.

— Может расскажешь, как ты ее лишился?

— Медведь, падла, откусил…

— Слушай, Череп, может бросишь из себя Петросяна корчить? У меня времени мало, впрочем, как и у тебя. Знаешь сколько тебе по совокупности лет светит?

— А мне по-барабану, все мои, начальник. Можешь начинать «баню затапливать» (допрашивать).

— Надо же, какой сознательный! Ну, раз готов, начнем. Как бежали из колонии?

— Кум подсобил.

— Кто именно?

— Вихров.

— Вот су… Чего ради он вам помог?

— А того ради, начальник, что если бы не помог нам «щупать ноги» (бежать), то ему бы амба светила!

— Это в честь чего?

— Жора Зарайский тему пробил, что «акробатом» знатным ваш Вихров был! У Жоры даже фотки были с кумом. Там его какой-то…

— Ладно, без подробностей обойдемся! Бежали как?

— Он нас в каптерку запустил. Там мы с «Лешим», «Туманом» и еще одним чепушилой по подвалу и проскочили.

— А на кой хрен вам Лужов понадобился?

— Его эти отморозки на «консервы» взяли.«Леший» ведь и на воле человечиной не брезговал.

— А ты?

— А я вегетарианец, начальник. Мне-то надо было из леса свинтить, а там я бы к своей марухе забурился

— Продолжай.

Далее от лица Черепа.

В лесу было сыро, пахло землей и только появившейся из-под снега прошлогодней листвой. Идти было трудно, но месить грязь сапогами всегда приятней на свободе. Туман и Леший шли впереди, за ними семенил Лужов, еще не догадывающийся о своей участи, я замыкал цепочку. Близился рассвет, сквозь утренний туман уже можно было различить местность, по которой мы двигались. Кругом бурелом, поваленные еще прошлогодним осенним ураганом деревья преграждали нам путь, скользкие стволы предательски уходили из-под ног. Через три часа непрерывной ходьбы мы вышли на небольшую поляну, по сведениям Тумана тут должна была быть сторожка лесника, я заранее жалел деда, догадываясь, что ждет его при встрече с нами.

Решили, что старика замочит Туман, я отмолчался, а Лужов так боялся этих двоих, что был готов поддержать любую инициативу. Деда еще сонного вытащили из сторожки и Туман вогнал заточку прямо ему в сердце. Истекающее кровью тело отволокли в ближайшие кусты и завалили ельником. Решили получше спрятать тело ближе к ночи. День отсыпались. В сторожке была тахта, на которую сразу взгромоздился Леший, две лавки и печь. Не дожидаясь, пока Туман обнаружит в доме печь, я сиганул на верх. Туману пришлось довольствоваться лавкой у окна, Лужов примостился на другой, у двери. Проснулись затемно, нашли у деда в шкафу бутыль самогона и, осушив емкость, вылезли на улицу. Пробираясь сквозь кусты, долго искали тело старика, но ко всеобщему изумлению не нашли. Леший орал на Тумана, дескать недобил старика и тот уполз, но никаких следов, свидетельствующих о том, что тот остался жив, не было. Нашли место, где оставили старика — на еловых лапах была кровь, куда подевался труп осталось загадкой.

Очень хотелось жрать. По голодным взглядам, которые Леший и Туман бросали в сторону Лужова, я догадался, что уже сегодня ночью они вскроют «консервы». Не желая принимать участие в убийстве, я ушел за хворостом в лес и шлялся по чаще в полной темноте втечение часа. Когда вернулся, услышал звук топора. По всему выходило, что тело уже разделывают. На пороге я столкнулся с Лешим, он вытирал руки о грязное полотенце, оно все было в крови.

— Ужинать не будешь! Кто свиней не режет, тот их не хавает! — заявил Леший.

Я бросил хворост у порога и, стараясь не смотреть в сторону стола, на котором Туман разделывал Лужова, быстро залез на печь.