Элла жила в четырехэтажном доме, но никогда и не заходила на четвёртый этаж, потому, как она жила на втором этаже, на третьем — ее подруга. Получается:«А выше и не надо!». С Джессикой (ее подругой) они все таки решились сходить на четвёртый этаж. Почему решились? Потому что взрослые запрещали туда ходить, рассказывая какие-то ужасы…
Добавить в моё избранное
2 мин, 8 сек 18229
«Давай, пошли уже!» — позвала Джесс Эллу, а та сразу прибежала к ней, на третий этаж. И вот, они поднимаются по лестнице на четвёртый этаж. Добрались. Дверь к квартирам была открыта, ну, они зашли.
Они прошли несколько метров, где-то четыре, пять. Может почти шесть, как дверь с громким звуком захлопнулась. Свет в этом, скажем так, подъезде — выключился, осталась лишь одна лампочка. Так же, там был балкон. Девочки помчались к нему, звать о помощи.
Повернувшись, они увидели, что мама Джессики висит на лампе. Мертвая. В петле. «Нет! Мама! Этого не может быть» — рыдая говорила Джесс. Элла пыталась ее успокоить, но не получилось. Элла не видела ее маму, мертвую и с петлей, это видела только Джессика.
Джессика рыдала, упав на пол. Чтобы успокоить ее — Элла тоже сидела на полу, смотрела на неё. И вот, поднимает она голову. Элла не понимала, от чего надо успокаивать
Она в ужасе закрывает глаза и лицо руками, когда видит что на неё бежит девочка, в белом, рваном платье с двумя шприцами, которые наполнены красной жидкостью, похожей на кровь.
«Ааа! Ты видела, видела?! Фу!» — закричала Элла открыв глаза, увидев что девочки нет.
— Нет, я ничего не видела! Я вижу только маму… — Вновь заплакала Джесс.
— Нет, не плачь! Это не правда. Твоей мамы здесь нет, я ее не вижу.
— Ага, как же! Не успокаивай меня, и не ври мне! Хочешь сказать, я сошла с ума? Или, может, ты?
— Я кажется знаю, что тут происходит. Если ты перестанешь рыдать как тряпка, я тебе расскажу! — дала
пощечину Элла.
Джессика мгновенно перестала плакать, и, сдерживая слезы спросила.
— Ты ведь боишься, того, что твоя мама умрет?
— Больше всего!
— А я нет. Ну, то есть ты меня поняла? Без обид.
— Да-да, конечно. И?
— А я боюсь шприцов, иголок. А ты нет, так ведь?
— Ну да… к чему ты клонишь?
— А к тому, что это просто наши страхи. Они не реальны. Это иллюзия, и, чтобы выбраться отсюда, я полагаю, нам надо взглянуть всем страхами в лицо и пройти этот коридор.
Они пошли дальше, Джесс уже перестала плакать после объяснений Эллы.
Вот-вот, конец коридора. Они встретили свой самый страшный кошмар. Они уже с улыбкой хотели пройти мимо него, но он их взял на плечо.
Другие страхи не могли потрогать. А этот смог. Они поверили, что он реален, хоть это было и не так, зря они это сделали. Кошмар забрал их в место, которое никак иное как ад.
Он вырывал им ногти, отрезал пальцы, вырывал волосы, отрезал нос, брови, ноги и кисти рук. Только вот, все это было реально. Для них. Они чувствовали невыносимую боль от того, чего нет, и что они придумали.
Они прошли несколько метров, где-то четыре, пять. Может почти шесть, как дверь с громким звуком захлопнулась. Свет в этом, скажем так, подъезде — выключился, осталась лишь одна лампочка. Так же, там был балкон. Девочки помчались к нему, звать о помощи.
Повернувшись, они увидели, что мама Джессики висит на лампе. Мертвая. В петле. «Нет! Мама! Этого не может быть» — рыдая говорила Джесс. Элла пыталась ее успокоить, но не получилось. Элла не видела ее маму, мертвую и с петлей, это видела только Джессика.
Джессика рыдала, упав на пол. Чтобы успокоить ее — Элла тоже сидела на полу, смотрела на неё. И вот, поднимает она голову. Элла не понимала, от чего надо успокаивать
Она в ужасе закрывает глаза и лицо руками, когда видит что на неё бежит девочка, в белом, рваном платье с двумя шприцами, которые наполнены красной жидкостью, похожей на кровь.
«Ааа! Ты видела, видела?! Фу!» — закричала Элла открыв глаза, увидев что девочки нет.
— Нет, я ничего не видела! Я вижу только маму… — Вновь заплакала Джесс.
— Нет, не плачь! Это не правда. Твоей мамы здесь нет, я ее не вижу.
— Ага, как же! Не успокаивай меня, и не ври мне! Хочешь сказать, я сошла с ума? Или, может, ты?
— Я кажется знаю, что тут происходит. Если ты перестанешь рыдать как тряпка, я тебе расскажу! — дала
пощечину Элла.
Джессика мгновенно перестала плакать, и, сдерживая слезы спросила.
— Ты ведь боишься, того, что твоя мама умрет?
— Больше всего!
— А я нет. Ну, то есть ты меня поняла? Без обид.
— Да-да, конечно. И?
— А я боюсь шприцов, иголок. А ты нет, так ведь?
— Ну да… к чему ты клонишь?
— А к тому, что это просто наши страхи. Они не реальны. Это иллюзия, и, чтобы выбраться отсюда, я полагаю, нам надо взглянуть всем страхами в лицо и пройти этот коридор.
Они пошли дальше, Джесс уже перестала плакать после объяснений Эллы.
Вот-вот, конец коридора. Они встретили свой самый страшный кошмар. Они уже с улыбкой хотели пройти мимо него, но он их взял на плечо.
Другие страхи не могли потрогать. А этот смог. Они поверили, что он реален, хоть это было и не так, зря они это сделали. Кошмар забрал их в место, которое никак иное как ад.
Он вырывал им ногти, отрезал пальцы, вырывал волосы, отрезал нос, брови, ноги и кисти рук. Только вот, все это было реально. Для них. Они чувствовали невыносимую боль от того, чего нет, и что они придумали.
