Ночь. Он проснулся. В квартире было темно, и свет нигде не горел.
Добавить в моё избранное
8 мин, 14 сек 722
У Егорки внутри всё похолодело от страха, и он скуксился, готовясь зарыдать. Дверь в его комнату была раскрыта настежь, в самой комнате было темно, потому что мама Лариса, уходя, выключила свет, убедившись, что Егорушка уснул. Только серый тусклый свет едва пробивался через окно, по потолку бегали многочисленные тени от автомобильных фар, на стенах, кровати и шифоньере с зеркалом виднелся отбрасываемый уличными фонарями свет. Егорка посмотрел на дверь — её чёрная пасть зияла, словно готовясь проглотить мальчика, а слева в этой пасти мальчик увидел яркую жёлто-зелёную полосу с неровными краями, которая была на самом деле щелью между входной дверью квартиры и дверным косяком. С лестничной площадки она была освещена жёлто-зелёным светом, и вид этой щели привёл малыша в такой ужас, что он вскочил с диким криком, закрыл глаза и бросился бежать в большую комнату — к маме! И тут…
Из-за входной двери послышался топот чьих-то когтей. Вот уже и у самой двери раздавалось чьё-то громкое дыхание… Мальчик бежал как раз мимо входной двери, когда она вдруг со страшным грохотом и скрипением раскрылась настежь, и в квартиру ворвалась всё та же самая собака-овчарка, чёрная-чёрная-чёрная, с острыми-острыми-острыми и белыми-белыми-белыми блестящими зубами, покрытыми белоснежной пеной и оскаленными до такой степени, что была видна верхняя десна собаки, облитая такой же белой пеной, слегка желтоватыми хлопьями медленно стекавшей с клыков и заполнявшей собою всю пасть свирепого пса!
Мальчик был в одних трусиках и ночной майке. Похолодев от ужаса, он стремглав кинулся по коридору в большую комнату, и длиннющие клыки щёлкнули в двух сантиметрах от его правой ноги. Вскоре мальчик был у двери комнаты. Рывком он открыл дверь и забежал в мамину комнату. Таким же рывком он захлопнул её прямо перед носом у страшной собаки, которая принялась с лаем кидаться на неё и пытаться открыть. Но Егорка крепко ухватился за ручку и изо всех сил тянул на себя, не давая овчарке зубами открыть дверь за ручку.
— Мама! — истошно завопил Егорушка.
Сладко спавшая Лариса подскочила на кровати, ничего не соображая спросонья, но вдруг увидела своего сына, который крепко ухватился за ручку и изо всех сил тянул её. К истошному воплю, разбудившему женщину, добавлялся ещё и ужасный хриплый лай, переходящий в вой с подлаиванием, мощные удары в дверь и громкое свирепое рычание. Под дверью часто показывались чьи-то лапы.
Мать сообразила, что её шестилетнему малышу грозила смертельная опасность. Молнией вскочив с постели, она включила свет, быстро оделась и, оттащив Егорушку, сама ухватилась за дверную ручку, ища предмет, которым она бы могла отогнать незваного гостя. На глаза ей попались игольница, косметичка и маникюрные ножницы для стрижки ногтей. Лариса схватила их, но не стала широко отворять комнату, так как понимала, что тогда она не защитит сына, и оба будут убиты. Внутри у неё тряслись поджилки. В последний раз взглянув на Гошу, она слегка приоткрыла дверь и, не давая собаке ни малейшего шанса, юркнула в коридор, плотно закрыв комнату.
Пёс с яростью кинулся на женщину, но та сунула ему в оскаленную полную слюны и пены пасть косметичку. Пока овчарка с невообразимой злобой рвала и трепала косметичку, легко разгрызая, словно хлебные корки, и глотая её содержимое, мама тем временем ударила собаку игольницей по голове. Швейные иголки и булавки вылетели из неё и рассыпались в коридоре по полу, овчарка взвыла от боли и, уничтожив косметичку, с удвадцатерённой яростью бросилась на Ларису.
Только бы сейчас не упасть! Только бы не упасть!
Длинные белые зубы вонзились ей в кончики пальцев левой руки, легко проникнув сквозь всю длину пальца в самую её ладонь и через неё в основание кисти. Однако Лариса перехватила в правую руку ножницы и принялась что есть силы колоть ими пса, который вскоре попытался укусить её за правую руку.
Не сводя глаз с собаки и отбиваясь от неё, Лариса задним ходом метнулась на кухню, удерживая внимание разъярённого четвероногого монстра на себе, и ощупью отыскав кухонный нож, схватила его. Битва была короткой и жаркой. Лариса не растерялась и вонзила нож в горло собаки, но в последний момент пёс изловчился и укусил её в самый низ живота. Лариса завизжала от страшной боли. Но дело было сделано: овчарка была уже мертва, а ребёнок спасён!
Егорушка напряжённо слушал доносившиеся из-за двери звуки, забившись в самый угол комнаты. Его сердце замирало от страха и ужаса. Ему казалось, что сейчас дверь раскроется настежь, овчарка ворвётся в комнату и, и её пенистые белые клыки вот-вот вонзятся ему в горло. Не меньше он боялся и за маму. Она там так визжала и вопила, что ему казалось, будто четвероногое чудовище, которого считали другом человека, разрывает Ларису на мелкие лоскуточки и ошметки. Но когда овчарка внезапно утихла, на сердце чуть отлегло. Вдруг дверь комнаты внезапно открылась…
— Всё хорошо, сынок!
Из-за входной двери послышался топот чьих-то когтей. Вот уже и у самой двери раздавалось чьё-то громкое дыхание… Мальчик бежал как раз мимо входной двери, когда она вдруг со страшным грохотом и скрипением раскрылась настежь, и в квартиру ворвалась всё та же самая собака-овчарка, чёрная-чёрная-чёрная, с острыми-острыми-острыми и белыми-белыми-белыми блестящими зубами, покрытыми белоснежной пеной и оскаленными до такой степени, что была видна верхняя десна собаки, облитая такой же белой пеной, слегка желтоватыми хлопьями медленно стекавшей с клыков и заполнявшей собою всю пасть свирепого пса!
Мальчик был в одних трусиках и ночной майке. Похолодев от ужаса, он стремглав кинулся по коридору в большую комнату, и длиннющие клыки щёлкнули в двух сантиметрах от его правой ноги. Вскоре мальчик был у двери комнаты. Рывком он открыл дверь и забежал в мамину комнату. Таким же рывком он захлопнул её прямо перед носом у страшной собаки, которая принялась с лаем кидаться на неё и пытаться открыть. Но Егорка крепко ухватился за ручку и изо всех сил тянул на себя, не давая овчарке зубами открыть дверь за ручку.
— Мама! — истошно завопил Егорушка.
Сладко спавшая Лариса подскочила на кровати, ничего не соображая спросонья, но вдруг увидела своего сына, который крепко ухватился за ручку и изо всех сил тянул её. К истошному воплю, разбудившему женщину, добавлялся ещё и ужасный хриплый лай, переходящий в вой с подлаиванием, мощные удары в дверь и громкое свирепое рычание. Под дверью часто показывались чьи-то лапы.
Мать сообразила, что её шестилетнему малышу грозила смертельная опасность. Молнией вскочив с постели, она включила свет, быстро оделась и, оттащив Егорушку, сама ухватилась за дверную ручку, ища предмет, которым она бы могла отогнать незваного гостя. На глаза ей попались игольница, косметичка и маникюрные ножницы для стрижки ногтей. Лариса схватила их, но не стала широко отворять комнату, так как понимала, что тогда она не защитит сына, и оба будут убиты. Внутри у неё тряслись поджилки. В последний раз взглянув на Гошу, она слегка приоткрыла дверь и, не давая собаке ни малейшего шанса, юркнула в коридор, плотно закрыв комнату.
Пёс с яростью кинулся на женщину, но та сунула ему в оскаленную полную слюны и пены пасть косметичку. Пока овчарка с невообразимой злобой рвала и трепала косметичку, легко разгрызая, словно хлебные корки, и глотая её содержимое, мама тем временем ударила собаку игольницей по голове. Швейные иголки и булавки вылетели из неё и рассыпались в коридоре по полу, овчарка взвыла от боли и, уничтожив косметичку, с удвадцатерённой яростью бросилась на Ларису.
Только бы сейчас не упасть! Только бы не упасть!
Длинные белые зубы вонзились ей в кончики пальцев левой руки, легко проникнув сквозь всю длину пальца в самую её ладонь и через неё в основание кисти. Однако Лариса перехватила в правую руку ножницы и принялась что есть силы колоть ими пса, который вскоре попытался укусить её за правую руку.
Не сводя глаз с собаки и отбиваясь от неё, Лариса задним ходом метнулась на кухню, удерживая внимание разъярённого четвероногого монстра на себе, и ощупью отыскав кухонный нож, схватила его. Битва была короткой и жаркой. Лариса не растерялась и вонзила нож в горло собаки, но в последний момент пёс изловчился и укусил её в самый низ живота. Лариса завизжала от страшной боли. Но дело было сделано: овчарка была уже мертва, а ребёнок спасён!
Егорушка напряжённо слушал доносившиеся из-за двери звуки, забившись в самый угол комнаты. Его сердце замирало от страха и ужаса. Ему казалось, что сейчас дверь раскроется настежь, овчарка ворвётся в комнату и, и её пенистые белые клыки вот-вот вонзятся ему в горло. Не меньше он боялся и за маму. Она там так визжала и вопила, что ему казалось, будто четвероногое чудовище, которого считали другом человека, разрывает Ларису на мелкие лоскуточки и ошметки. Но когда овчарка внезапно утихла, на сердце чуть отлегло. Вдруг дверь комнаты внезапно открылась…
— Всё хорошо, сынок!
Страница 2 из 3
