Писатель устало повалился в кресло. День ни к черту. Издательство поджимало в сроках, им наплевать на его моральное состояние. Редактор требует к концу недели сборник, а у него всего три рассказа. А нужно тринадцать. Как же, у них — бизнес. А у него рваная рана на душе и чувство никчемности и одиночества. Он больше никому не нужен! Писатель достал из портфеля плоскую бутылочку коньяка. Открутил крышку и отпил, прямо из горлышка. Сегодня уже месяц, как не стало его жены, Агаты. Он остался один…
Добавить в моё избранное
5 мин, 52 сек 17444
Писатель распростер руки. Девочки проплыли над полом поближе и обняли его. Их могильный холод пробирал тело писателя сквозь шерстяной свитер.
— Отец, мы любим тебя, — прошептала Ангелина, глядя на него ясными бледно-голубыми глазами. Холодный бесчувственный взгляд. Она всегда говорила шепотом.
— Да, очень-очень, — тонким голоском пропищала Кристина.
— Сильней всего на свете, — искренне сказала Богдана, самая маленькая.
— И я вас, мои милые, — писатель прижал всех троих к себе. — Сегодня очень важный день. Я решил создать вам братика.
— Правда? — воскликнула Кристина. Писатель кивнул. Она подпрыгнула и захлопала в ладоши. Топорик на поясе качался туда-сюда. Сестры взялись за руки и начали приплясывать.
— Только мне нужна рукопись, — тихо добавил он. Ангелина остановилась и протянула руки. Младшие сестры застыли по обе стороны.
В лучах лунного света заискрились очертания папки с листами, становясь яснее и реальнее. Мгновение — и вот она, его первая рукопись, набранная на печатной машинке и исчезнувшая после публикации первого романа.
— Мы сделаем всё, чтобы у нас появился братик, — звонким голосом произнесла Ангелина. — Ты же нас не обманешь, отец?
— Конечно, нет, мой ангелочек, — потрепал ее по голове писатель и потянулся за рукописью. Ангелина убрала рукопись за спину. Писатель дрогнул.
— Поклянись!
— Клянусь! — в сердцах воскликнул писатель, и девочка отдала ему папку. — Пойду в комнату, к машинке.
Он прошел мимо них, его сердце билось и вырывалось. Внутренности замерли, как при вираже самолета. Писатель ускорил шаг. В столовую! Там его ждала верная печатная машинка и зажженный камин. Тени сопровождали каждый его шаг. Жуткие и реальные здесь, они были вымышлены только в его рассказах. Он знал имя каждой твари, знал, чем они опасны, что они подчиняются ИМ. Писатель подошел к машинке. Тени бросились врассыпную по стенам. Он чувствовал, что девочки наблюдают за ним. Раздался скрежет металла по камню. Это Богдана, она любит водить шилом по уменьшенной копии царь-рыбы. Писатель открыл папку. Вот страницы, приведшие его к известности. С этих листов сошли девочки, и вместе с ними они должны сгинуть. Он подошел к камину. Смотрел на поленья, потрескивающие в огне. Пламя всегда придавало ему вдохновения, но сейчас он хотел набраться решимости.
Шаг ближе к камину.
— Отец! — угрожающе начала Ангелина, но писатель сделал еще один шаг и вошел в огонь.
Пламя сразу охватило его одежду, потом папку с листами. Он вцепился в них со всей силы. Сожрав тряпки и бумагу, огонь набросился на кожу. Писатель закричал в агонии.
Кристина и маленькая Богдана внимательно наблюдали за ним. Ангелина стояла непоколебимая и спокойная.
Кожа писателя краснела и пузырилась. Он повалился на пол, уже без сознания.
— Он перестал быть нашим отцом, — тихо произнесла Ангелина, когда тело писателя прекратило дергаться.
— Ты дала ему не ту рукопись? — с благоговением прошептала Кристина.
— Я знала, что он наделает глупостей. Алкоголик и шизофреник.
— И что теперь будет с нами? — вклинилась в разговор маленькая Богдана.
— Будем ждать новых жильцов в дом, который нам достался, — усмехнулась Ангелина и провела пальцем по лезвию своего ножа. На коже не осталось ни следа. — Будем ждать.
— Отец, мы любим тебя, — прошептала Ангелина, глядя на него ясными бледно-голубыми глазами. Холодный бесчувственный взгляд. Она всегда говорила шепотом.
— Да, очень-очень, — тонким голоском пропищала Кристина.
— Сильней всего на свете, — искренне сказала Богдана, самая маленькая.
— И я вас, мои милые, — писатель прижал всех троих к себе. — Сегодня очень важный день. Я решил создать вам братика.
— Правда? — воскликнула Кристина. Писатель кивнул. Она подпрыгнула и захлопала в ладоши. Топорик на поясе качался туда-сюда. Сестры взялись за руки и начали приплясывать.
— Только мне нужна рукопись, — тихо добавил он. Ангелина остановилась и протянула руки. Младшие сестры застыли по обе стороны.
В лучах лунного света заискрились очертания папки с листами, становясь яснее и реальнее. Мгновение — и вот она, его первая рукопись, набранная на печатной машинке и исчезнувшая после публикации первого романа.
— Мы сделаем всё, чтобы у нас появился братик, — звонким голосом произнесла Ангелина. — Ты же нас не обманешь, отец?
— Конечно, нет, мой ангелочек, — потрепал ее по голове писатель и потянулся за рукописью. Ангелина убрала рукопись за спину. Писатель дрогнул.
— Поклянись!
— Клянусь! — в сердцах воскликнул писатель, и девочка отдала ему папку. — Пойду в комнату, к машинке.
Он прошел мимо них, его сердце билось и вырывалось. Внутренности замерли, как при вираже самолета. Писатель ускорил шаг. В столовую! Там его ждала верная печатная машинка и зажженный камин. Тени сопровождали каждый его шаг. Жуткие и реальные здесь, они были вымышлены только в его рассказах. Он знал имя каждой твари, знал, чем они опасны, что они подчиняются ИМ. Писатель подошел к машинке. Тени бросились врассыпную по стенам. Он чувствовал, что девочки наблюдают за ним. Раздался скрежет металла по камню. Это Богдана, она любит водить шилом по уменьшенной копии царь-рыбы. Писатель открыл папку. Вот страницы, приведшие его к известности. С этих листов сошли девочки, и вместе с ними они должны сгинуть. Он подошел к камину. Смотрел на поленья, потрескивающие в огне. Пламя всегда придавало ему вдохновения, но сейчас он хотел набраться решимости.
Шаг ближе к камину.
— Отец! — угрожающе начала Ангелина, но писатель сделал еще один шаг и вошел в огонь.
Пламя сразу охватило его одежду, потом папку с листами. Он вцепился в них со всей силы. Сожрав тряпки и бумагу, огонь набросился на кожу. Писатель закричал в агонии.
Кристина и маленькая Богдана внимательно наблюдали за ним. Ангелина стояла непоколебимая и спокойная.
Кожа писателя краснела и пузырилась. Он повалился на пол, уже без сознания.
— Он перестал быть нашим отцом, — тихо произнесла Ангелина, когда тело писателя прекратило дергаться.
— Ты дала ему не ту рукопись? — с благоговением прошептала Кристина.
— Я знала, что он наделает глупостей. Алкоголик и шизофреник.
— И что теперь будет с нами? — вклинилась в разговор маленькая Богдана.
— Будем ждать новых жильцов в дом, который нам достался, — усмехнулась Ангелина и провела пальцем по лезвию своего ножа. На коже не осталось ни следа. — Будем ждать.
Страница 2 из 2
