Фандом: Ориджиналы. Вдохнуть — и не дышать, пока заполняются листы.
Добавить в моё избранное
2 мин, 34 сек 9359
Бывают дни, когда, проснувшись утром, ты не можешь отделаться от какого-то смутного ощущения, словно пришедшего во сне и по неизвестной причине до сих пор не оставившего сознание. И ты долго лежишь, пытаясь то ли с отчаянием поймать ускользающие мысли, то ли снова погрузиться в дрему в надежде, что видения вернутся — и ты их сможешь запомнить.
Но по прошествии времени ты, так ничего не добившись, уже окончательно стряхиваешь сон и встаешь. Расправляешь постель, набрасываешь теплый халат, пару минут задумчиво глядишь в окно, любуясь зимним пейзажем, и отправляешься завтракать. Каждодневная суета немного отвлекает тебя, и мысли об утреннем смятении возвращаются, лишь когда ты, держа исходящую паром кружку, перебираешься в кабинет и с комфортом располагаешься в большом кресле перед компьютером. Только теперь ты, вслушиваясь в равномерный гул кулера и прихлебывая напиток маленькими глотками, пытаешься проанализировать ощущение, так внезапно посетившее тебя.
Какое оно? Может быть, радостное? Грустное? Светлое? Пряное? Горькое? Можно подобрать массу сравнений — эмоции, запахи, цвета, вкусы… Но ни одно из сравнений не устраивает тебя в полной мере. Все они, даже собранные в причудливые нагромождения, остаются всего лишь определениями, не отражающими сути.
Тогда ты начинаешь думать, на что это может быть похоже. На полет? На прыжок с высоты? На американские горки? На купание в море или ледяной проруби? Но и такие сравнения не подходят. Слишком они шаблонны, ограниченны. Ограничены самим смыслом — тем, что привязаны к совершенно конкретному действию.
И здесь тобой овладевает страх — а вдруг у тебя не получится разобраться, вдруг ты так и не сможешь понять ничего из того, что, как тебе кажется, должно быть понято, потому что оно простое — о тебе и о мире? Вместе со страхом приходят сомнения — может быть, ты не сумеешь найти слов, чтобы выразить это понимание, и оно так и останется неясным ощущением на краю сознания, без привычной формы, а потому довольно скоро перестанет быть важным и скоро вовсе потеряется…
Ты загоняешь страхи и сомнения подальше, чтобы не чувствовать, как они скребутся за невидимой дверью в самом темном углу разума, и достаешь из ящика стола несколько чистых листов бумаги. Прежде чем взять ручку ты на несколько секунд задерживаешь дыхание
Первые строки ложатся неровно, ты зачеркиваешь и снова вписываешь слова, путаешься в знаках препинания и, кажется, пишешь вообще не о том, о чем нужно. Ты описываешь утро. Мороз и яркий снег за окном, тепло и уют дома, мягкость халата, терпкий вкус напитка в чашке… Потом берешься за страх и сомнение, которые преследуют тебя не первый день и словно сковывают за спиной руки. И вот так — слово за словом, что ложатся на листы все более аккуратно, взвешенно, ты заставляешь неуверенность уйти — перейти — в текст, отпустить, развязать тебя. Даровать свободу.
… Через несколько часов, доверив бумаге не только сегодняшнее утро, но и последние недели, ты засыпаешь, подложив руки под голову и улыбаясь. Дыхание глубокое и размеренное — а пока заполнялись листы, оно было отрывистым и коротким. Тобой руководил все тот же страх — страх выпустить из себя больше, чем следует и одновременно слишком резко вдохнуть, слишком много. Теперь же он отступил. И что бы тебе не снилось, оно точно не останется тягостным ощущением, отпустив тебя и растворившись без следа в реальности, едва придет время.
Но по прошествии времени ты, так ничего не добившись, уже окончательно стряхиваешь сон и встаешь. Расправляешь постель, набрасываешь теплый халат, пару минут задумчиво глядишь в окно, любуясь зимним пейзажем, и отправляешься завтракать. Каждодневная суета немного отвлекает тебя, и мысли об утреннем смятении возвращаются, лишь когда ты, держа исходящую паром кружку, перебираешься в кабинет и с комфортом располагаешься в большом кресле перед компьютером. Только теперь ты, вслушиваясь в равномерный гул кулера и прихлебывая напиток маленькими глотками, пытаешься проанализировать ощущение, так внезапно посетившее тебя.
Какое оно? Может быть, радостное? Грустное? Светлое? Пряное? Горькое? Можно подобрать массу сравнений — эмоции, запахи, цвета, вкусы… Но ни одно из сравнений не устраивает тебя в полной мере. Все они, даже собранные в причудливые нагромождения, остаются всего лишь определениями, не отражающими сути.
Тогда ты начинаешь думать, на что это может быть похоже. На полет? На прыжок с высоты? На американские горки? На купание в море или ледяной проруби? Но и такие сравнения не подходят. Слишком они шаблонны, ограниченны. Ограничены самим смыслом — тем, что привязаны к совершенно конкретному действию.
И здесь тобой овладевает страх — а вдруг у тебя не получится разобраться, вдруг ты так и не сможешь понять ничего из того, что, как тебе кажется, должно быть понято, потому что оно простое — о тебе и о мире? Вместе со страхом приходят сомнения — может быть, ты не сумеешь найти слов, чтобы выразить это понимание, и оно так и останется неясным ощущением на краю сознания, без привычной формы, а потому довольно скоро перестанет быть важным и скоро вовсе потеряется…
Ты загоняешь страхи и сомнения подальше, чтобы не чувствовать, как они скребутся за невидимой дверью в самом темном углу разума, и достаешь из ящика стола несколько чистых листов бумаги. Прежде чем взять ручку ты на несколько секунд задерживаешь дыхание
Первые строки ложатся неровно, ты зачеркиваешь и снова вписываешь слова, путаешься в знаках препинания и, кажется, пишешь вообще не о том, о чем нужно. Ты описываешь утро. Мороз и яркий снег за окном, тепло и уют дома, мягкость халата, терпкий вкус напитка в чашке… Потом берешься за страх и сомнение, которые преследуют тебя не первый день и словно сковывают за спиной руки. И вот так — слово за словом, что ложатся на листы все более аккуратно, взвешенно, ты заставляешь неуверенность уйти — перейти — в текст, отпустить, развязать тебя. Даровать свободу.
… Через несколько часов, доверив бумаге не только сегодняшнее утро, но и последние недели, ты засыпаешь, подложив руки под голову и улыбаясь. Дыхание глубокое и размеренное — а пока заполнялись листы, оно было отрывистым и коротким. Тобой руководил все тот же страх — страх выпустить из себя больше, чем следует и одновременно слишком резко вдохнуть, слишком много. Теперь же он отступил. И что бы тебе не снилось, оно точно не останется тягостным ощущением, отпустив тебя и растворившись без следа в реальности, едва придет время.
