Фандом: Гарри Поттер. На самом деле Северус много чего никогда не.
Добавить в моё избранное
4 мин, 45 сек 18246
— Да ладно!
Раздавшийся взрыв смеха и не совсем уже трезвых возгласов заставил Северуса недовольно поморщиться и окинуть разошедшуюся компанию одним из своих фирменных взглядов. Когда-то это действовало — сейчас, увы, нет. Слишком многое с тех пор переменилось, все они стали другими, особенно он сам. Наверное, профессор Снейп образца Хогвартса не узнал бы себя теперешнего. Он представил, что тот старый Снейп мог бы сказать ему сегодня — и какими именно словами — и невольно улыбнулся. Слегка. Никто не заметил.
— Невилл, ты серьезно? Никогда?
— Абсолютно. Ну вы же знаете мою бабушку! Так что…
Голоса сливались в прозрачный гулкий кокон — видимо, он слишком много выпил, но как иначе, если Поттеру пришло в его лохматую дурную голову, что без Северуса Снейпа вечеринка не будет полной? Вечеринка… В далекие двадцать ему было не до вечеринок в «Трех Метлах» нестареющей Розмерты, а теперь уже поздно вливаться, особенно если учесть, что почти всем участникам он когда-то рисовал на полях эссе по зельеварению ядовитыми красными чернилами острое«С», дополняя его ехидными замечаниями. А потом они чистили в его лаборатории котлы и негромко материли его на все корки, думая, что профессор не слышит. И нет, то, что он спит с одним из них, на самом деле ничего не меняет. Хотя и меняет все.
Он незаметно оглядел сидящих прямо на толстом ковре и скинутых на пол подушках своих бывших студентов. Мальчики и девочки, пережившие войну, рано повзрослевшие, как и он в свое время, но, в отличие от него, не разучившиеся играть. Поттеровская компания. Поттер, сидевший у его ног, поднял голову и мимолетно улыбнулся ему.
— Джинни, твоя очередь!
— А разве не Луны?
— Луна же перед Дином была. Никогда не видела морщерогих кизляков, помнишь?
— Они хорошо прячутся, да, — Лавгуд опустила голову на плечо Лонгботтома. — Ну, Джинни? Все ждут.
Ревновать к Джиневре Уизли было глупо и бесполезно. Северус это прекрасно понимал, поэтому приказал поднявшему было голову противному зеленому червячку в сердце заткнуться и убираться к чертям. Она просто ему не нравится! Слишком… рыжая.
— Черт, ну я не знаю, — Уизли отпила из высокого стакана. — Я никогда не… Никогда не целовалась с девушками!
Кто-то резко свистнул. Северус откинулся на спинку кресла, отодвигаясь в тень, уходя от их круга, чувствуя себя снова безнадежно чужим. Рано повзрослевшие дети, слишком торопящиеся жить, слишком откровенные. У Джинни Уизли до сих пор на щеке шрам. Браун никогда, наверное, не будет носить платья с вырезом. У Лонгботтома стали острыми скулы и залегли морщины под глазами… А Поттер — теперь он Гарри, конечно, но Поттер привычнее — кричит по ночам. Мечется, пинается, скидывает одеяло, отталкивает пытающиеся помочь руки. И все-таки они живы.
— Подумаешь, — фыркнул из угла Финниган. — Я, может, тоже, того, с девушками никогда. Ай!
Сидящий рядом Томас под общий смех отвесил ему подзатыльник. Северус до сих пор не решил для себя, как к этому относиться. Двадцать лет, как выяснилось — очень много, целая жизнь, и они другие, совсем, совершенно другие. Томас и Финниган могли сидеть рядом, держась за руки, и никого это не смущало. И то, что он, их бывший и не самый любимый профессор, оказался… кажется, их не смущало тоже. На взгляд Северуса, это было совершенно неправильно и абсолютно неприемлемо, вот только поделать он ничего не мог.
— Малфой?
Драко Малфой, непонятно каким образом затесавшийся в эту компанию и, как ни странно, совершенно свободно себя в ней чувствующий, поднял голову:
— М-м-м?
— Отцепись от Лаванды! Чего ты никогда не делал? Твоя очередь!
— Я никогда… хм… Никогда не бывал в маггловском Лондоне!
Вокруг зашумели, предлагая сейчас же устроить Малфою экскурсию по лучшим лондонским местам. Они никогда ничего не откладывали, как будто до сих пор не верили, что могут себе это позволить. Северус попытался вспомнить себя двадцать с лишним лет назад: были ли они такими же? Торопливыми, жадными до жизни, боящимися завтрашнего дня?
Он опустил взгляд на лохматую макушку. Поттер иногда казался ему старше, чем остальная компания, почти собственным ровесником — смерть старит человека, даже если ему удается вернуться. То, что он чувствовал, вернее всего было бы назвать «нежностью», только Северус не употреблял подобных слов. Ему захотелось вдруг пробежаться пальцами по встрепанным волосам, приласкать, прижаться ладонью к щеке. Глупость заразительна. С Поттером, с его друзьями Северус одновременно чувствовал себя на двадцать лет моложе и на вечность старше.
— Северус!
Поттер смотрел на него снизу вверх и глаза его странно мерцали.
— Твоя очередь. Чего ты никогда не делал?
Наступившая вдруг тишина ударила по ушам. Северус много чего никогда не делал…
Раздавшийся взрыв смеха и не совсем уже трезвых возгласов заставил Северуса недовольно поморщиться и окинуть разошедшуюся компанию одним из своих фирменных взглядов. Когда-то это действовало — сейчас, увы, нет. Слишком многое с тех пор переменилось, все они стали другими, особенно он сам. Наверное, профессор Снейп образца Хогвартса не узнал бы себя теперешнего. Он представил, что тот старый Снейп мог бы сказать ему сегодня — и какими именно словами — и невольно улыбнулся. Слегка. Никто не заметил.
— Невилл, ты серьезно? Никогда?
— Абсолютно. Ну вы же знаете мою бабушку! Так что…
Голоса сливались в прозрачный гулкий кокон — видимо, он слишком много выпил, но как иначе, если Поттеру пришло в его лохматую дурную голову, что без Северуса Снейпа вечеринка не будет полной? Вечеринка… В далекие двадцать ему было не до вечеринок в «Трех Метлах» нестареющей Розмерты, а теперь уже поздно вливаться, особенно если учесть, что почти всем участникам он когда-то рисовал на полях эссе по зельеварению ядовитыми красными чернилами острое«С», дополняя его ехидными замечаниями. А потом они чистили в его лаборатории котлы и негромко материли его на все корки, думая, что профессор не слышит. И нет, то, что он спит с одним из них, на самом деле ничего не меняет. Хотя и меняет все.
Он незаметно оглядел сидящих прямо на толстом ковре и скинутых на пол подушках своих бывших студентов. Мальчики и девочки, пережившие войну, рано повзрослевшие, как и он в свое время, но, в отличие от него, не разучившиеся играть. Поттеровская компания. Поттер, сидевший у его ног, поднял голову и мимолетно улыбнулся ему.
— Джинни, твоя очередь!
— А разве не Луны?
— Луна же перед Дином была. Никогда не видела морщерогих кизляков, помнишь?
— Они хорошо прячутся, да, — Лавгуд опустила голову на плечо Лонгботтома. — Ну, Джинни? Все ждут.
Ревновать к Джиневре Уизли было глупо и бесполезно. Северус это прекрасно понимал, поэтому приказал поднявшему было голову противному зеленому червячку в сердце заткнуться и убираться к чертям. Она просто ему не нравится! Слишком… рыжая.
— Черт, ну я не знаю, — Уизли отпила из высокого стакана. — Я никогда не… Никогда не целовалась с девушками!
Кто-то резко свистнул. Северус откинулся на спинку кресла, отодвигаясь в тень, уходя от их круга, чувствуя себя снова безнадежно чужим. Рано повзрослевшие дети, слишком торопящиеся жить, слишком откровенные. У Джинни Уизли до сих пор на щеке шрам. Браун никогда, наверное, не будет носить платья с вырезом. У Лонгботтома стали острыми скулы и залегли морщины под глазами… А Поттер — теперь он Гарри, конечно, но Поттер привычнее — кричит по ночам. Мечется, пинается, скидывает одеяло, отталкивает пытающиеся помочь руки. И все-таки они живы.
— Подумаешь, — фыркнул из угла Финниган. — Я, может, тоже, того, с девушками никогда. Ай!
Сидящий рядом Томас под общий смех отвесил ему подзатыльник. Северус до сих пор не решил для себя, как к этому относиться. Двадцать лет, как выяснилось — очень много, целая жизнь, и они другие, совсем, совершенно другие. Томас и Финниган могли сидеть рядом, держась за руки, и никого это не смущало. И то, что он, их бывший и не самый любимый профессор, оказался… кажется, их не смущало тоже. На взгляд Северуса, это было совершенно неправильно и абсолютно неприемлемо, вот только поделать он ничего не мог.
— Малфой?
Драко Малфой, непонятно каким образом затесавшийся в эту компанию и, как ни странно, совершенно свободно себя в ней чувствующий, поднял голову:
— М-м-м?
— Отцепись от Лаванды! Чего ты никогда не делал? Твоя очередь!
— Я никогда… хм… Никогда не бывал в маггловском Лондоне!
Вокруг зашумели, предлагая сейчас же устроить Малфою экскурсию по лучшим лондонским местам. Они никогда ничего не откладывали, как будто до сих пор не верили, что могут себе это позволить. Северус попытался вспомнить себя двадцать с лишним лет назад: были ли они такими же? Торопливыми, жадными до жизни, боящимися завтрашнего дня?
Он опустил взгляд на лохматую макушку. Поттер иногда казался ему старше, чем остальная компания, почти собственным ровесником — смерть старит человека, даже если ему удается вернуться. То, что он чувствовал, вернее всего было бы назвать «нежностью», только Северус не употреблял подобных слов. Ему захотелось вдруг пробежаться пальцами по встрепанным волосам, приласкать, прижаться ладонью к щеке. Глупость заразительна. С Поттером, с его друзьями Северус одновременно чувствовал себя на двадцать лет моложе и на вечность старше.
— Северус!
Поттер смотрел на него снизу вверх и глаза его странно мерцали.
— Твоя очередь. Чего ты никогда не делал?
Наступившая вдруг тишина ударила по ушам. Северус много чего никогда не делал…
Страница 1 из 2
