Рождественский сочельник в снежном Лондоне тысяча восьмисотого года…
Добавить в моё избранное
24 мин, 46 сек 7368
Шли недели, и все больше и больше жертв встречали свой конец на адском чердаке Исаака Гроссмана. Его душа становилась все чернее и беспощаднее, и характер Смеющегося Джека следовал его примеру, ибо он менялся так же, как и его хозяин. И так бы он и сгнил в своей коробке, если бы одной холодной декабрьской ночью не случилось нечто…
Старые гвозди, что держали полку с разными безделушками, в конце концов отжили свой век и сорвались со стены. Услышав внизу громкий грохот с чердака, Исаак решил подняться наверх и всё проверить. Он прошелся по крови, впитавшейся в деревянные доски пола, и склонился над упавшей полкой. Когда Исаак отбросил все старые безделушки, что сломались при падении, он наткнулся на Джека-в-коробке из его детства… Мужчина едва узнал старую потрепанную коробочку, поднимая ее с пола и снимая шмотки пыли. И, впав в ностальгические воспоминания, он взял ржавую ручку коробочки и, услышав резкий скрип, начал вертеть.
«Pop goes The Weasel» звучала уже не так приветливо из изношенной старой коробки, и когда песня дошла до последнего припева, Исаак тихо пропел финальную строку. Крышка коробки вдруг распахнулась, но внутри было пусто. Ничего не произошло. Исаак этого и ожидал. Бросив коробку к другим сломанным безделушкам, он начал уборку. Закончив, он направился к дверям, чтобы пойти вниз. Но она оказалась заперта. Исаак дернул ручку сильнее, но дверь не поддалась. И именно тогда он услышал жуткий, хрипящий голос прямо за своей спиной…
— Ис-с-са-а-а-ак…
Холодок пробежал по спине Исаака, а волосы на голове встали дыбом, пока он оборачивался… В другом конце комнаты стоял кошмарный Смеющийся Джек. Он был полностью черно-белый, ужасные черные волосы стали длинными локонами, свисавшими до самых плеч, острые как у акулы зубы украшали кривую усмешку, а руки висели как у тряпичной куклы, царапая гротескными длинными пальцами пол. И тут клоун заговорил свои адским голосом, который пробирал до самых костей страхом…
— Как же приятно вновь быть свободным… Ты скучал по мне, Исаак? — мужчина был парализован от страха.
— Н-но я думал, что ты был ненастоящим! ВООБРАЖАЕМЫМ! — заикаясь, пролепетал Исаак. Джек ответил гулким ужасающим хохотом.
— Аха-ха-ха, о не-е-ет… Я вполне реален, малыш. И на самом деле я ждал так долго этого самого дня, чтобы, наконец, вернуться… Когда я смогу поиграть с моим самым лучшим другом всей жизни… В самый! Последний! Раз!
Исаак не успел ответить. Длинные руки клоуна вытянулись через всю комнату и крепко вцепились в ноги мужчины. Полосатый монстр начал притягивать царапающего пол ногтями Исаака всё ближе, волоча к его собственной кровати для пыток. Не обращая внимания на его сопротивление, Джек схватил четыре длинных железных гвоздя с верстака и, бросив своего бывшего друга на доски, мгновенно распял его, пробивая гвозди сквозь руки и ноги своей жертвы. Исаак завопил от боли, плюясь ругательствами:
— ДА ПОШЕЛ ТЫ, СВЛОЧЬ! ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ, УРОД С КЛОУНСКИМ НОСОМ! — Смеющийся Джек лишь усмехнулся, с силой схватив Исаака за голову и приближая его лицо к себе.
— Если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше не говори вовсе! — проникнув длинными кривыми пальцами в рот своего друга, клоун сжал его язык и вытянул настолько, насколько было возможно. В секунды Джек взял острый нож и начал медленно срезать слои мяса с языка… Крик был слышен даже на улице. Когда он закончил, рот мужчины начал наполняться кровью. Монстр помог ему, беря со стола длинную металлическую трубу и проталкивая ее в горло Гроссмана, дабы обеспечить ему временное дыхание. В этот момент Исаак испытывал такую боль, что уже просто не мог кричать. Он просто закрыл глаза, чтобы не видеть все эти тошнотворные ужасы, которые монстр вытворяет с его телом.
— Да ладно тебе, если ты не будешь смотреть, какой же смысл всего веселья? — игриво прохрипел Джек, но Исаак продолжал держать глаза закрытыми. Смеющийся Джек вздохнул. — Ну как хочешь…
Тут он насильно открыл одно веко Исаака. Потянувшись к верстаку своей длинной рукой, клоун взял с него несколько крупных заостренных рыболовных крючков. Недолго думая, он проткнул острым концом верхнее веко Исаака, вводя его до самой брови. Затем он взял второй крючок и повторил то же действие с нижним веком, закрепляя конец в щеке дергающегося Гроссмана. Вскоре оба глаза были широко открыты, дабы не упустить ни одной секунды действа. Взяв тот самый нож, Джек с упоением срезал длинные куски плоти со рта Исаака, обнажая его зубы и десны… Губ больше не было.
— Хм-м-м… Похоже, что кто-то не пользуется регулярно зубной нитью! — хихикнул себе под нос монстр, протягивая руку за молотком. Исаак пытался молить о пощаде, однако из горла доносились лишь клокочущие стоны. С кривой улыбкой Джек замахнулся над головой мужчины и с силой грохнул по его челюсти, слыша оглушающий хруст от разбитых зубов. Отбросив молоток, Джек начал истерично хохотать, разрывая рубашку воющего Исаака.
Старые гвозди, что держали полку с разными безделушками, в конце концов отжили свой век и сорвались со стены. Услышав внизу громкий грохот с чердака, Исаак решил подняться наверх и всё проверить. Он прошелся по крови, впитавшейся в деревянные доски пола, и склонился над упавшей полкой. Когда Исаак отбросил все старые безделушки, что сломались при падении, он наткнулся на Джека-в-коробке из его детства… Мужчина едва узнал старую потрепанную коробочку, поднимая ее с пола и снимая шмотки пыли. И, впав в ностальгические воспоминания, он взял ржавую ручку коробочки и, услышав резкий скрип, начал вертеть.
«Pop goes The Weasel» звучала уже не так приветливо из изношенной старой коробки, и когда песня дошла до последнего припева, Исаак тихо пропел финальную строку. Крышка коробки вдруг распахнулась, но внутри было пусто. Ничего не произошло. Исаак этого и ожидал. Бросив коробку к другим сломанным безделушкам, он начал уборку. Закончив, он направился к дверям, чтобы пойти вниз. Но она оказалась заперта. Исаак дернул ручку сильнее, но дверь не поддалась. И именно тогда он услышал жуткий, хрипящий голос прямо за своей спиной…
— Ис-с-са-а-а-ак…
Холодок пробежал по спине Исаака, а волосы на голове встали дыбом, пока он оборачивался… В другом конце комнаты стоял кошмарный Смеющийся Джек. Он был полностью черно-белый, ужасные черные волосы стали длинными локонами, свисавшими до самых плеч, острые как у акулы зубы украшали кривую усмешку, а руки висели как у тряпичной куклы, царапая гротескными длинными пальцами пол. И тут клоун заговорил свои адским голосом, который пробирал до самых костей страхом…
— Как же приятно вновь быть свободным… Ты скучал по мне, Исаак? — мужчина был парализован от страха.
— Н-но я думал, что ты был ненастоящим! ВООБРАЖАЕМЫМ! — заикаясь, пролепетал Исаак. Джек ответил гулким ужасающим хохотом.
— Аха-ха-ха, о не-е-ет… Я вполне реален, малыш. И на самом деле я ждал так долго этого самого дня, чтобы, наконец, вернуться… Когда я смогу поиграть с моим самым лучшим другом всей жизни… В самый! Последний! Раз!
Исаак не успел ответить. Длинные руки клоуна вытянулись через всю комнату и крепко вцепились в ноги мужчины. Полосатый монстр начал притягивать царапающего пол ногтями Исаака всё ближе, волоча к его собственной кровати для пыток. Не обращая внимания на его сопротивление, Джек схватил четыре длинных железных гвоздя с верстака и, бросив своего бывшего друга на доски, мгновенно распял его, пробивая гвозди сквозь руки и ноги своей жертвы. Исаак завопил от боли, плюясь ругательствами:
— ДА ПОШЕЛ ТЫ, СВЛОЧЬ! ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ, УРОД С КЛОУНСКИМ НОСОМ! — Смеющийся Джек лишь усмехнулся, с силой схватив Исаака за голову и приближая его лицо к себе.
— Если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше не говори вовсе! — проникнув длинными кривыми пальцами в рот своего друга, клоун сжал его язык и вытянул настолько, насколько было возможно. В секунды Джек взял острый нож и начал медленно срезать слои мяса с языка… Крик был слышен даже на улице. Когда он закончил, рот мужчины начал наполняться кровью. Монстр помог ему, беря со стола длинную металлическую трубу и проталкивая ее в горло Гроссмана, дабы обеспечить ему временное дыхание. В этот момент Исаак испытывал такую боль, что уже просто не мог кричать. Он просто закрыл глаза, чтобы не видеть все эти тошнотворные ужасы, которые монстр вытворяет с его телом.
— Да ладно тебе, если ты не будешь смотреть, какой же смысл всего веселья? — игриво прохрипел Джек, но Исаак продолжал держать глаза закрытыми. Смеющийся Джек вздохнул. — Ну как хочешь…
Тут он насильно открыл одно веко Исаака. Потянувшись к верстаку своей длинной рукой, клоун взял с него несколько крупных заостренных рыболовных крючков. Недолго думая, он проткнул острым концом верхнее веко Исаака, вводя его до самой брови. Затем он взял второй крючок и повторил то же действие с нижним веком, закрепляя конец в щеке дергающегося Гроссмана. Вскоре оба глаза были широко открыты, дабы не упустить ни одной секунды действа. Взяв тот самый нож, Джек с упоением срезал длинные куски плоти со рта Исаака, обнажая его зубы и десны… Губ больше не было.
— Хм-м-м… Похоже, что кто-то не пользуется регулярно зубной нитью! — хихикнул себе под нос монстр, протягивая руку за молотком. Исаак пытался молить о пощаде, однако из горла доносились лишь клокочущие стоны. С кривой улыбкой Джек замахнулся над головой мужчины и с силой грохнул по его челюсти, слыша оглушающий хруст от разбитых зубов. Отбросив молоток, Джек начал истерично хохотать, разрывая рубашку воющего Исаака.
Страница 6 из 7
