Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
Добавить в моё избранное
221 мин, 53 сек 14204
Когда Бэл тронул в нечаянной (но, думаю, намеренной) ласке мои налитые тяжестью яички, взял их в сухую ладонь и мягко стиснул, я всхлипнул, весь мокрый, вытягиваясь в струну. Что за…
— Сдался, — тихо прокомментировал Бальтазар, обхватывая меня за талию и ниже. Я мотнул головой, спорить не мог, жадно хватая ртом воздух. Сперма лилась ему на пальцы и сквозь пальцы, он держал меня за член и не отпускал, пока я не излился весь. Мертвым стажером растекся под его учительским телом и только вздрогнул слегка, ощутив вливание его оргазма, волнующий спазм быстро сокращающихся внутри мышц, густая липкая струя, переполнила через край… Бэл кончил в меня, издав всего один, короткий стон, и я грубовато оттолкнул его, высвобождаясь.
Привстал на колени и раздвинул себе ягодицы, показывая… как его творение засочилось наружу из моего возбужденного ануса, потекло по ногам, впитываясь в простыни пряно пахнущими белыми пятнами. Зачем делал это — не знаю. Маленькая молчаливая месть. Но ему понравилось.
Бальтазар обернул мои бедра в тонкое полотенце и перенес меня с запачканной кровати в кресло. Поцеловал в недружелюбно сжатые губы и недоуменно поднял бровь. Я усмехнулся:
— И как часто мы должны этим заниматься?
— Не должны.
Он так хорош обнаженным… Я не успел налюбоваться, он яростно взмахнул волосами и скрылся в душе. Меня с собой не взял. Разбираться в наших отношениях предстоит еще долго и трудно. Хотя… я нашел в его квартире вторую душевую.
Я подбирал слова минуту, боясь опоздать и боясь опять накосячить:
— Знаю, ты не будешь принуждать. Я просто должен свыкнуться с мыслью о нашем… нашей связи. Сбрасывать сексуальное напряжение в твоих руках было нелегко. Объясни, это необходимо бойцам для тренировок? Или это обычное томление зверя в теле человека?
— Я жаждал тебя. И рапорт написал, потребовав именно тебя. Устроит такой ответ?
— Устроит… — я подобрал челюсть. — А компьютерные тесты?
— Не проверял. Мастер потом уже задним числом выслал электронкой аттестат с твоими оценками и листок финального экзамена.
Руки чешутся задушить его. Обвил шею, погружаюсь в непроницаемые желтые глаза, они понемногу зеленеют, теряя хищность.
— Ты солгал мне с таким прозрачным взглядом.
— И солгу еще, если понадобится, — Бэл прижался лбом к моему лбу, носом к носу, зрение накрылось, не сфокусировавшись на его лице. Я закрыл глаза и сконцентрировался на факте неожиданно наступившей близости. Секс не имеет к этой близости ровно никакого отношения.
Минута хрупкой гармонии и тщательно скрытого восторга, ведь мы стоим, обнявшись, как обычная гетеросексуальная пара.
Но как напарник ты значишь несравненно больше, чем как любовник.
Меня снедает тревога и желание плюнуть на тревогу и довериться инстинктивно. Бальтазар вызывает слишком неоднозначные чувства. А еще — манит фантастически длинными волосами, влажными после душа, их хочется трогать… что я и делаю, схватив его за затылок. Он позволяет, я имею право на вольности, хотя все-таки подсознательно боюсь, что появился здесь, чтобы стать его игрушкой. Ростом Бэл как я, только неизмеримо сильнее. Его внутреннюю силу ощутить легко, достаточно встать рядом. Он опасный, и при других обстоятельствах я бы от него сбежал. Но у меня нет других обстоятельств. Есть только эти, в которых меня мучают жуткие сны, я бросил девушку и вошел в порочный круг желаний другого мужчины. Я согласен быть с мужчиной? Я знаю о нем совсем немного, но кое-что сейчас угадываю.
Он — солдат, не огрубевший от приказов и крови, пролитой в таком количестве, что ее хватило бы на пару станций переливания. Убийца. Но ничего внутри у меня не вздрагивает. Убийство у нас в генах, мы хищные звери. Когда-то мы убивали своих для пропитания, наши кланы охотились на кланы оленей, зайцев и кабанов. Никаких родовых угрызений совести. Голод есть голод. Дальше…
Не надо дальше, этого хватит. Мне повезло, он не машина смерти. По крайней мере — с отстегнутым пистолетом и сброшенной формой, в домашних джинсах, добродушный и готовящий завтрак или ужин. Я не странный, я просто хочу нежности без привкуса безумия во рту и другие маленькие радости, похожие на эту, с теплым объятьем. Бэл способен их подарить.
Странно, что этот мужчина жил один. Если «диким кошкам» предписано жить вместе.
— Кто был твоим предыдущим напарником?
— Это не важно, Стю. Я разошелся с ним давно.
— Насколько давно?
— Три года назад. Откуда любопытство?
— Остановишь меня, когда захочешь. Ты был с ним близок?
— Нет, только трахался.
— Сдался, — тихо прокомментировал Бальтазар, обхватывая меня за талию и ниже. Я мотнул головой, спорить не мог, жадно хватая ртом воздух. Сперма лилась ему на пальцы и сквозь пальцы, он держал меня за член и не отпускал, пока я не излился весь. Мертвым стажером растекся под его учительским телом и только вздрогнул слегка, ощутив вливание его оргазма, волнующий спазм быстро сокращающихся внутри мышц, густая липкая струя, переполнила через край… Бэл кончил в меня, издав всего один, короткий стон, и я грубовато оттолкнул его, высвобождаясь.
Привстал на колени и раздвинул себе ягодицы, показывая… как его творение засочилось наружу из моего возбужденного ануса, потекло по ногам, впитываясь в простыни пряно пахнущими белыми пятнами. Зачем делал это — не знаю. Маленькая молчаливая месть. Но ему понравилось.
Бальтазар обернул мои бедра в тонкое полотенце и перенес меня с запачканной кровати в кресло. Поцеловал в недружелюбно сжатые губы и недоуменно поднял бровь. Я усмехнулся:
— И как часто мы должны этим заниматься?
— Не должны.
Он так хорош обнаженным… Я не успел налюбоваться, он яростно взмахнул волосами и скрылся в душе. Меня с собой не взял. Разбираться в наших отношениях предстоит еще долго и трудно. Хотя… я нашел в его квартире вторую душевую.
6. Допрос
Я перегнул палку. Очень задел его своим вопросом. Он не объясняет это, но я все вижу, не слепой. Бальтазар перестелил постель, и я вдруг подумал, что он укажет мне на дверь. Выгонит из комнаты, проведет ночь один… А все потому, что я не сдержал язык за зубами.Я подбирал слова минуту, боясь опоздать и боясь опять накосячить:
— Знаю, ты не будешь принуждать. Я просто должен свыкнуться с мыслью о нашем… нашей связи. Сбрасывать сексуальное напряжение в твоих руках было нелегко. Объясни, это необходимо бойцам для тренировок? Или это обычное томление зверя в теле человека?
— Я жаждал тебя. И рапорт написал, потребовав именно тебя. Устроит такой ответ?
— Устроит… — я подобрал челюсть. — А компьютерные тесты?
— Не проверял. Мастер потом уже задним числом выслал электронкой аттестат с твоими оценками и листок финального экзамена.
Руки чешутся задушить его. Обвил шею, погружаюсь в непроницаемые желтые глаза, они понемногу зеленеют, теряя хищность.
— Ты солгал мне с таким прозрачным взглядом.
— И солгу еще, если понадобится, — Бэл прижался лбом к моему лбу, носом к носу, зрение накрылось, не сфокусировавшись на его лице. Я закрыл глаза и сконцентрировался на факте неожиданно наступившей близости. Секс не имеет к этой близости ровно никакого отношения.
Минута хрупкой гармонии и тщательно скрытого восторга, ведь мы стоим, обнявшись, как обычная гетеросексуальная пара.
Но как напарник ты значишь несравненно больше, чем как любовник.
Меня снедает тревога и желание плюнуть на тревогу и довериться инстинктивно. Бальтазар вызывает слишком неоднозначные чувства. А еще — манит фантастически длинными волосами, влажными после душа, их хочется трогать… что я и делаю, схватив его за затылок. Он позволяет, я имею право на вольности, хотя все-таки подсознательно боюсь, что появился здесь, чтобы стать его игрушкой. Ростом Бэл как я, только неизмеримо сильнее. Его внутреннюю силу ощутить легко, достаточно встать рядом. Он опасный, и при других обстоятельствах я бы от него сбежал. Но у меня нет других обстоятельств. Есть только эти, в которых меня мучают жуткие сны, я бросил девушку и вошел в порочный круг желаний другого мужчины. Я согласен быть с мужчиной? Я знаю о нем совсем немного, но кое-что сейчас угадываю.
Он — солдат, не огрубевший от приказов и крови, пролитой в таком количестве, что ее хватило бы на пару станций переливания. Убийца. Но ничего внутри у меня не вздрагивает. Убийство у нас в генах, мы хищные звери. Когда-то мы убивали своих для пропитания, наши кланы охотились на кланы оленей, зайцев и кабанов. Никаких родовых угрызений совести. Голод есть голод. Дальше…
Не надо дальше, этого хватит. Мне повезло, он не машина смерти. По крайней мере — с отстегнутым пистолетом и сброшенной формой, в домашних джинсах, добродушный и готовящий завтрак или ужин. Я не странный, я просто хочу нежности без привкуса безумия во рту и другие маленькие радости, похожие на эту, с теплым объятьем. Бэл способен их подарить.
Странно, что этот мужчина жил один. Если «диким кошкам» предписано жить вместе.
— Кто был твоим предыдущим напарником?
— Это не важно, Стю. Я разошелся с ним давно.
— Насколько давно?
— Три года назад. Откуда любопытство?
— Остановишь меня, когда захочешь. Ты был с ним близок?
— Нет, только трахался.
Страница 13 из 61
