Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
Добавить в моё избранное
221 мин, 53 сек 14166
Новый мир прекрасен и безопасен, но я скучаю по грязи, из которой вы меня вытащили.
— Себялюбец, — холодно припечатал демон. Правый глаз его зажегся багрянцем. — Желаешь вернуться в тысячу семьсот сорок седьмой год?
— Нет, герр. То есть я бы с радостью, но Анна-Магдалена не разделит мой выбор, а без нее я не уйду. Ей хорошо здесь, в мире, где женщину поставили на равных с мужчиной. И на моём несчастье растет ее счастье. Я не привыкну, но смирюсь.
— Желай, — еще холоднее бросил Асмодей.
— Я хочу отойти от дел. Найдите… назначьте мне помощника. Того, кому я однажды — скоро! — передам виртсха… бар.
— Это всё?
— Да, герр, — Рудольф со страхом посмотрел, как демон вдруг исчез. На секунду. А появился — перед самым его носом, в мокром черном одеянии до пят, но пронзительно бледный, как тысячелетний мертвец, замораживающий гравий под своими ногами, полированное дерево скамейки и сам воздух. — Г-герр?
— Будущее нестабильно, — прошипел потомок Люцифера. — Сущность времени, изобретенного для вас и только для вас, такова, что вы встаете перед вечным выбором. Ты жаждешь моего пророчества, чтобы склонить голову перед неотвратимостью, но это испытание души, напиток ее радости. Или ее муки. Решать тебе.
— Я вынесу всё. Откройте мне будущее.
— Через месяц, самое большее два, состоится четвертый призыв в ELSSAD. С Марса прибудет новая партия юношей, среди них — талантливый, но скромный парнишка, мнящий себя обыкновенным оборотнем. Он надеется мыть посуду в твоём баре. Он надеется, ты возьмешь его к себе. Он не верит, что пройдет медосмотр, и обратится к тебе до того, как всё состоится. Примешь его — и обретешь наследника, продолжателя древнего пивоварного дела. Собственную пивоварню вы вскоре построите на острове Ланаи. Анна-Магдалена улетит на материк, но твой приемыш станет тебе сыном, ближе и роднее того, которого ты потерял в битве при Лауфельде. У парнишки нет отца, он осчастливит тебя и сам будет счастлив.
Левый глаз демона обратился в чернильную бездну. Рудольф смотрел в него не дыша, гусиная кожа покрывала его с ног до головы.
— А если я не возьму юношу в бар?
— Он пройдет медосмотр и станет величайшим героем ELSSAD. Он совершит деяние, равного которому нет в летописи оборотней. Он победит в поединке с Тьмой, праматерью всех демонов. Моей праматерью. Но он не будет знать о величии поступка. И никто ему не скажет.
— Обретет ли он затем своё счастье?
— Будущее слишком нестабильно, мой дорогой Кле. Может, да. Может, нет. Ты останешься один в баре на целый год. А через год я смогу обещать тебе другого претендента в помощники. Не менее старательного. Ты сможешь передать ему дела еще лет через пять.
— Но вторым сыном никто мне уже не станет, — глухо проговорил Рудольф. — Всё ясно.
— Выбор за тобой, — бархатно промурлыкал Асмодей. К его глазам вернулся прежний цвет, нежно-зеленый и карий. — Если ты намерен не упускать заветного мальчонку — оставишь бар открытым в выходной. Но если ты желаешь для него славнейшей участи — запрешь всё как обычно, по традиции оставив ключик лишь для ELSSAD, и уйдешь. На звонок домой и просьбу встречи не ответишь. Он обобьет пороги напрасно, огорчится, но пойдет по иному предначертанному ему пути.
— Благодарю вас, герр. Могу ли я просить о новой милости?
— Завтра, Кле. Аудиенции закончены.
Франконец поклонился и ушел, бесшумно ступая по неровным камням дорожки. Сатана вернулся на скамейку и достал сигару. Ухмыльнулся в сильно посиневшее небо, послал облачко дыма сонно потягивавшемуся солнцу.
— Внука хочешь… Хитрый старый торгаш. Посмотрим, что ты выберешь — его и рак молочных желез Анны-Магдалены… или ничего.
— Мистер Ван Дер Грует, вам что-нибудь принести? Стакан воды? — участливая стюардесса протягивала мне маленькую подушку и плед. Молоденькая совсем, симпатичная американка… исковеркала мою фамилию.
— Себялюбец, — холодно припечатал демон. Правый глаз его зажегся багрянцем. — Желаешь вернуться в тысячу семьсот сорок седьмой год?
— Нет, герр. То есть я бы с радостью, но Анна-Магдалена не разделит мой выбор, а без нее я не уйду. Ей хорошо здесь, в мире, где женщину поставили на равных с мужчиной. И на моём несчастье растет ее счастье. Я не привыкну, но смирюсь.
— Желай, — еще холоднее бросил Асмодей.
— Я хочу отойти от дел. Найдите… назначьте мне помощника. Того, кому я однажды — скоро! — передам виртсха… бар.
— Это всё?
— Да, герр, — Рудольф со страхом посмотрел, как демон вдруг исчез. На секунду. А появился — перед самым его носом, в мокром черном одеянии до пят, но пронзительно бледный, как тысячелетний мертвец, замораживающий гравий под своими ногами, полированное дерево скамейки и сам воздух. — Г-герр?
— Будущее нестабильно, — прошипел потомок Люцифера. — Сущность времени, изобретенного для вас и только для вас, такова, что вы встаете перед вечным выбором. Ты жаждешь моего пророчества, чтобы склонить голову перед неотвратимостью, но это испытание души, напиток ее радости. Или ее муки. Решать тебе.
— Я вынесу всё. Откройте мне будущее.
— Через месяц, самое большее два, состоится четвертый призыв в ELSSAD. С Марса прибудет новая партия юношей, среди них — талантливый, но скромный парнишка, мнящий себя обыкновенным оборотнем. Он надеется мыть посуду в твоём баре. Он надеется, ты возьмешь его к себе. Он не верит, что пройдет медосмотр, и обратится к тебе до того, как всё состоится. Примешь его — и обретешь наследника, продолжателя древнего пивоварного дела. Собственную пивоварню вы вскоре построите на острове Ланаи. Анна-Магдалена улетит на материк, но твой приемыш станет тебе сыном, ближе и роднее того, которого ты потерял в битве при Лауфельде. У парнишки нет отца, он осчастливит тебя и сам будет счастлив.
Левый глаз демона обратился в чернильную бездну. Рудольф смотрел в него не дыша, гусиная кожа покрывала его с ног до головы.
— А если я не возьму юношу в бар?
— Он пройдет медосмотр и станет величайшим героем ELSSAD. Он совершит деяние, равного которому нет в летописи оборотней. Он победит в поединке с Тьмой, праматерью всех демонов. Моей праматерью. Но он не будет знать о величии поступка. И никто ему не скажет.
— Обретет ли он затем своё счастье?
— Будущее слишком нестабильно, мой дорогой Кле. Может, да. Может, нет. Ты останешься один в баре на целый год. А через год я смогу обещать тебе другого претендента в помощники. Не менее старательного. Ты сможешь передать ему дела еще лет через пять.
— Но вторым сыном никто мне уже не станет, — глухо проговорил Рудольф. — Всё ясно.
— Выбор за тобой, — бархатно промурлыкал Асмодей. К его глазам вернулся прежний цвет, нежно-зеленый и карий. — Если ты намерен не упускать заветного мальчонку — оставишь бар открытым в выходной. Но если ты желаешь для него славнейшей участи — запрешь всё как обычно, по традиции оставив ключик лишь для ELSSAD, и уйдешь. На звонок домой и просьбу встречи не ответишь. Он обобьет пороги напрасно, огорчится, но пойдет по иному предначертанному ему пути.
— Благодарю вас, герр. Могу ли я просить о новой милости?
— Завтра, Кле. Аудиенции закончены.
Франконец поклонился и ушел, бесшумно ступая по неровным камням дорожки. Сатана вернулся на скамейку и достал сигару. Ухмыльнулся в сильно посиневшее небо, послал облачко дыма сонно потягивавшемуся солнцу.
— Внука хочешь… Хитрый старый торгаш. Посмотрим, что ты выберешь — его и рак молочных желез Анны-Магдалены… или ничего.
1. Рейс
Я забыл, как ты выглядишь. Я выбросил из головы вчерашний бред. Ты умерла, дорогая. У меня ничего нет, кроме тупой ослиной решимости покончить с собой. С собой старым, глупым и доверчивым, ведомым, а не ведущим. У меня заложены уши и завязаны глаза, выключен телефон и опечатана квартира. Я продаю её, я шлю всё к чёрту. Я улетаю и проклинаю город, плывущий за стеклом иллюминатора, мерцающий холодными огнями, безразличный и грязный. Я не тоскую, я зарезан и подвешен, как охотничья добыча над костром. Я горю… и поглощён ощущением нестерпимого жара и запахом своей обугленной кожи. Лучше пожар, чем ублюдочные слёзы. Лучше твоя смерть, чем моя скорбь. Я желаю попасть в ад, в котором тебя не будет, отдельный круг и отдельная мука. Я не желаю иметь ничего общего с тобой, воздух, которым ты дышишь, заражен гнилью и зловонием, и я сжигаю себя дотла, ведь ты прикасалась ко мне нечистыми руками, я ненавижу свою плоть и жажду очищения…— Мистер Ван Дер Грует, вам что-нибудь принести? Стакан воды? — участливая стюардесса протягивала мне маленькую подушку и плед. Молоденькая совсем, симпатичная американка… исковеркала мою фамилию.
Страница 2 из 61
