Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
Добавить в моё избранное
221 мин, 53 сек 14238
Перенастраиваем и переписываем содержимое твоей головы, Стю. Но в отличие от каких-нибудь неблагонадежных предпринимателей, мы не зомбируем и не промываем мозги. Все с точностью до наоборот. Мое руководство поставило целью научить тебя думать. Напрягай извилины, Стюарт. Герой романа делает это очень умело. Возьми с него пример. Начни рассуждать вслух. Я не буду перебивать и исправлять.
— Да не о чем вроде… — я запнулся, догадавшись, о чем он. — Есть вещи, которые мне хотелось бы знать. Есть цели, которые хочется достичь. И… да, мне хочется измениться. Только я предпочту сейчас поспать. В сюжете книги тоже фигурировали сны. Все, что увижу, я тебе расскажу. Обещаю не кричать. Если пытать не будут.
— Даже если закричишь, пассажиры не обратят внимание. Напарник, — Бэл ущипнул меня за задницу и откинул спинку нашего сиденья. Я заехал ему по носу и уснул, почти довольный.
Стою по горло в ледяной воде на дне колодца. К отвесным стенам прибиты два заостренных околыша, на них надеты головы Фамке и Алехандро. Слышно журчание и плеск. А сверху черное небо в красных факелах. Ночь в разгаре. Где мой палач? И где ампула…
Он вынырнул из воды, подняв тучу брызг. Убрал мокрые волосы, налипшие на мои глаза и мешавшие увидеть его. Сам я убрать не могу, да и пошевелиться не могу, руки связаны и плотно примотаны к моему телу толстым корабельным канатом. Я как в коконе, и холод пронизывает насквозь, я стою голый, даже трусов нет, и босиком. Киллер явился в облегающем костюме, темных очках и бессменных перчатках, полная комплектация. Вода лижет блестящую ткань, но она не промокает. И еще одно.
Он близко, ужасно, непростительно близко. Если бы я не был туго связан канатом, то схватил бы его. Или хотя бы прикоснулся. Но я просто пожираю его глазами. Он прекрасен. Безупречно белая кожа без мучных следов, как мне поначалу казалось, красивые губы, которые не портит кошмарный цвет свернувшейся крови, и волосы, длинные шикарные волосы, уходящие глубоко в воду. Они тоже не намокают. Я не удивлен. Я хочу только одного. Чтобы он снял очки.
Но он придвигает лицо вплотную к моему лицу и приоткрывает губы. На кончике его раздвоенного языка мерцает ампула. Чтобы забрать ее, мне нужно влезть к нему в рот. Ну или… ну… не дури. Ну да. Да…
Поцеловать убийцу. Поцеловать.
Я хочу этого, даже не признаваясь себе, или боясь и ненавидя его, или…
Проклятье! Я помотал головой и отпрянул. Ну почему я всегда отказываюсь?! Кто сказал, что так должно быть?! Вода окрашивается кровью, и я погружаюсь в нее. Оседаю медленно на дно. Красные факелы виднеются в небе очень мутно и недолго, их накрывает черная тень. Боли нет, от холода все тело давно отнялось, конечности онемели. Я должен задохнуться, впустив воду в легкие. Глупая гуманная смерть. Он сегодня слишком добр. Он под водой. А? Что?
Он действительно ушел под воду вместе со мной. Темные волосы напоминают скользких змей, и сам он похож на морскую сирену в блестящей черной коже. Гибкий и обворожительный, я глаз не могу оторвать от хищного оскала — его улыбки. В двойном ряду белоснежных зубов выдаются клыки, а между ними все так же сияет пузырек с противоядием и длинная серебристая цепочка, припаянная к крышечке. Убийца подплыл вплотную, сжимая нож, тусклое широкое лезвие будто продолжение его пальцев. Или перчаток. Или ногтей… Куда он всадит его? В мое сердце? Почки? Может, в лоб?
Он перерезал канат и сделал широкий жест рукой. Издевается? Он отпускает меня. Но куда уплывать? Если я в колодце. Я не выберусь отсюда на волю, только не по скользким стенам без инструментов и веревки. Я слаб и очень замерз. И единственное, что могу сделать — это вцепиться в мучителя и не разжимать онемевшие руки. Но сначала его надо поймать.
Я вынырнул, отплевываясь. Сырой воздух пропитан гнилостными запахами. Головы моих врагов разлагаются, они давненько, видать, посажены на колья. Киллер парит в воде, она доходит ему только до пояса, в черных очках пляшут кровавые отблески факелов и дрожит мое жалкое мокрое отражение. Я сам не свой, я должен сделать неимоверное, нечеловеческое усилие, чтобы не упасть обратно в ледяную воду, не захлебнуться и доползти до него.
Напрасно размечтался. Он исчез. Тихий всплеск. Маленький пузырек начал опускаться на дно колодца. Киллер оставил противоядие, Господи… Но мне никогда его не добыть. На дне только ил, груды костей, коряги и камни. Ампула разбилась, я наступил на нее, пока искал, да мало ли что еще. Я так устал… Лег на воду и уставился в красновато-черный круг, свой прощальный кусочек неба. Я обречен проигрывать в этом поединке. Как остальные жертвы, уже побежденные и убитые. Бывшая жена, бывший лучший друг и мой (учитель? любовник? напарник?) теперешний…
— Бальтазар, — произнес я вслух деревянными губами. — Какой смысл смотреть кошмары из ночи в ночь, если я ничему не учусь. Если я только боюсь и переживаю. Если он смеется надо мной.
— Да не о чем вроде… — я запнулся, догадавшись, о чем он. — Есть вещи, которые мне хотелось бы знать. Есть цели, которые хочется достичь. И… да, мне хочется измениться. Только я предпочту сейчас поспать. В сюжете книги тоже фигурировали сны. Все, что увижу, я тебе расскажу. Обещаю не кричать. Если пытать не будут.
— Даже если закричишь, пассажиры не обратят внимание. Напарник, — Бэл ущипнул меня за задницу и откинул спинку нашего сиденья. Я заехал ему по носу и уснул, почти довольный.
Стою по горло в ледяной воде на дне колодца. К отвесным стенам прибиты два заостренных околыша, на них надеты головы Фамке и Алехандро. Слышно журчание и плеск. А сверху черное небо в красных факелах. Ночь в разгаре. Где мой палач? И где ампула…
Он вынырнул из воды, подняв тучу брызг. Убрал мокрые волосы, налипшие на мои глаза и мешавшие увидеть его. Сам я убрать не могу, да и пошевелиться не могу, руки связаны и плотно примотаны к моему телу толстым корабельным канатом. Я как в коконе, и холод пронизывает насквозь, я стою голый, даже трусов нет, и босиком. Киллер явился в облегающем костюме, темных очках и бессменных перчатках, полная комплектация. Вода лижет блестящую ткань, но она не промокает. И еще одно.
Он близко, ужасно, непростительно близко. Если бы я не был туго связан канатом, то схватил бы его. Или хотя бы прикоснулся. Но я просто пожираю его глазами. Он прекрасен. Безупречно белая кожа без мучных следов, как мне поначалу казалось, красивые губы, которые не портит кошмарный цвет свернувшейся крови, и волосы, длинные шикарные волосы, уходящие глубоко в воду. Они тоже не намокают. Я не удивлен. Я хочу только одного. Чтобы он снял очки.
Но он придвигает лицо вплотную к моему лицу и приоткрывает губы. На кончике его раздвоенного языка мерцает ампула. Чтобы забрать ее, мне нужно влезть к нему в рот. Ну или… ну… не дури. Ну да. Да…
Поцеловать убийцу. Поцеловать.
Я хочу этого, даже не признаваясь себе, или боясь и ненавидя его, или…
Проклятье! Я помотал головой и отпрянул. Ну почему я всегда отказываюсь?! Кто сказал, что так должно быть?! Вода окрашивается кровью, и я погружаюсь в нее. Оседаю медленно на дно. Красные факелы виднеются в небе очень мутно и недолго, их накрывает черная тень. Боли нет, от холода все тело давно отнялось, конечности онемели. Я должен задохнуться, впустив воду в легкие. Глупая гуманная смерть. Он сегодня слишком добр. Он под водой. А? Что?
Он действительно ушел под воду вместе со мной. Темные волосы напоминают скользких змей, и сам он похож на морскую сирену в блестящей черной коже. Гибкий и обворожительный, я глаз не могу оторвать от хищного оскала — его улыбки. В двойном ряду белоснежных зубов выдаются клыки, а между ними все так же сияет пузырек с противоядием и длинная серебристая цепочка, припаянная к крышечке. Убийца подплыл вплотную, сжимая нож, тусклое широкое лезвие будто продолжение его пальцев. Или перчаток. Или ногтей… Куда он всадит его? В мое сердце? Почки? Может, в лоб?
Он перерезал канат и сделал широкий жест рукой. Издевается? Он отпускает меня. Но куда уплывать? Если я в колодце. Я не выберусь отсюда на волю, только не по скользким стенам без инструментов и веревки. Я слаб и очень замерз. И единственное, что могу сделать — это вцепиться в мучителя и не разжимать онемевшие руки. Но сначала его надо поймать.
Я вынырнул, отплевываясь. Сырой воздух пропитан гнилостными запахами. Головы моих врагов разлагаются, они давненько, видать, посажены на колья. Киллер парит в воде, она доходит ему только до пояса, в черных очках пляшут кровавые отблески факелов и дрожит мое жалкое мокрое отражение. Я сам не свой, я должен сделать неимоверное, нечеловеческое усилие, чтобы не упасть обратно в ледяную воду, не захлебнуться и доползти до него.
Напрасно размечтался. Он исчез. Тихий всплеск. Маленький пузырек начал опускаться на дно колодца. Киллер оставил противоядие, Господи… Но мне никогда его не добыть. На дне только ил, груды костей, коряги и камни. Ампула разбилась, я наступил на нее, пока искал, да мало ли что еще. Я так устал… Лег на воду и уставился в красновато-черный круг, свой прощальный кусочек неба. Я обречен проигрывать в этом поединке. Как остальные жертвы, уже побежденные и убитые. Бывшая жена, бывший лучший друг и мой (учитель? любовник? напарник?) теперешний…
— Бальтазар, — произнес я вслух деревянными губами. — Какой смысл смотреть кошмары из ночи в ночь, если я ничему не учусь. Если я только боюсь и переживаю. Если он смеется надо мной.
Страница 22 из 61
